Книга Сказ о Яре и Чернаве, страница 5 – Екатерина Кожевникова

Не помня, как именно, Яра сбежала домой. Лучше бы и не ходила на праздник! Дома было тихо и спокойно, отец ещё не вернулся. Скинув праздничную рубаху, Ярослава переоделась в домашнее и, вытирая слёзы, попыталась отмыть с белой ткани сажу. Но от такого чёрного пятна разве избавишься? Одежда испорчена, а сердце страдало от обиды. Вот это Ярун отомстил спустя годы за ту горстку золы! Яра вышла на зимний двор и вылила из лохани на снег мутную серую воду. Та не впиталась, а растеклась по тонкой ледяной корке. Свежая лужа расплескалась, пачкая всё вокруг, – в ней отразились небо и звёзды. А затем вода вдруг пошла рябью, и в отражении Яра увидела черноволосую девушку. Та ехидно улыбалась и корчила лицо.

— Ты ещё зубоскалить надо мной будешь? – раздражённо крикнула Яра, закидывая лужу снегом с кусочками льда, зачёрпывая его целыми горстями, пока пальцы не начали краснеть.

— Яра! Ты на кого кричала? Почему во двор вышла без тёплой одежды? – Из-за угла дома появился батюшка.

— Не хочу! Не хочу больше быть ведьминой дочкой! – ревела девушка.

— Ох, горе моё… Пойдем в дом…

— Не хочу!

— С отцом не спорь! Отморозишься!

В доме Всемил усадил Яру к печке, разжёг огонь, завернул непутёвую дочь в тёплый плащ.

— Матушка твоя… отличалась от других. Но лучше её никого на всем свете не было: красивая, умная, рукодельная… Ты бы удивилась, какие она тончайшие кружева ткала – я никогда ни у кого таких не видел. А с людьми не могла общий язык найти, сложно ей было почему-то. И неловкая была: могла случайно за коровой недосмотреть, а та в канаву могла упасть…

— Думаешь, не ведьма она?

— Не знаю. Странная она была – странная, но прекрасная. Мне она люба была, да и ты не жалей, что таковы твои родители.

— А как мне всех убедить, что я не зловредная ведьма? – Яра всхлипнула.

— Всех всё равно не убедишь, – помолчав, задумчиво сказал кузнец. – Поживём – увидим. Найдёт и тебя счастье. А про Яруна, разбойника этакого, забудь. Ничего хорошего от него не дождёшься, у него в голове – ветер один.

— Ты уже всё знаешь?

— Так вся деревня судачит, как он тебя оттолкнул и золой обсыпал. Пророчат беды на наши головы. – Кузнец закашлялся, а затем продолжил: – А ты злые языки не слушай. Будешь всему верить – быстро состаришься и станешь похожа на бабку Милицу.

— Не буду. – Уставшая Яра улыбнулась и зевнула. – Пора нам спать отправляться, батюшка. Утро вечера мудренее.

— Это верная мысль, – одобрил кузнец.

На третий день после гуляний к избе бабки Милицы жители деревни вытоптали большую тропинку. Сразу несколько людей, кто на праздник приходил, теперь от кашля раздирающего мучились, а кто-то и сыпью покрываться начал. Множество трав и ягод в запасе держала Милица, отвары делала, воду заговаривала. Вот только толку не было. Не вылечить эту дрянную болезнь травами, не заговорить байками, не запугать присказками. Только кашель на время облегчить получалось или боль убрать.

И кузнеца Всемила настигла та же беда: в первый день кашлял он слабо и редко, а на третий день – уже с кровью. Тело покрылось красной сыпью, лицо стало зелёного цвета, как вода болотная. Ярослава металась по дому и места себе не находила, отпаивала отца горячим иван-чаем, медовым напитком, молоком подогретым. Бегала к бабке Милице, как и другая несчастная родня заболевших. В очередной раз выходя из старушкиной избы, встретила двух соседок-толстушек. То были жена и дочь: пришли за травами от кашля для отца семейства. Увидев Яру, обе неприятно оскалились, сморщили курносые пухлые носы. Мать сильно толкнула девушку плечом, отчего Ярослава поскользнулась и упала в сугроб у тропинки.