Книга Сказ о Яре и Чернаве, страница 38 – Екатерина Кожевникова

— Кто же готовит всё это пиршество? – удивилась Ярослава.

— Это подношения людей. Всё, чем жители Яви задабривают духов предков и богов, попадает сюда. Часть – для нас, остальное – духам мёртвых, – уточнил парень.

— Но ведь мёртвые не едят?

— Саму еду нет. Им нужно внимание, чтобы люди их помнили, гостинцем уважили.

Тем временем праздничные гулянья развернулись во всю мощь: люди начали соревноваться, мериться силой, красотой или смекалкой. Кто-то участвовал в кулачных боях, другие выясняли, кто быстрее всех может залезть на столб или обежать поляну, не обрушив столы с угощением. Особо остроумные сочиняли частушки на потеху другим. Мастера показывали свои работы, удивляя искусством и умениями. И хотя никто ничего не покупал, поглядеть на это было интересно. Ярый объяснил, что Тени не нуждаются в новых вещах и одежде, поэтому им незачем торговаться. Не могут они придумывать и создавать новое – это дано лишь живым, – но могут повторять людские творения просто развлечения ради.

Праздник затянул Ярославу. Всё вокруг было интересно, необычно, странно. Ей хотелось попробовать лучшие кушанья, разглядеть самые дивные украшения и узнать все секреты мастериц, которые хвастались друг перед другом ткаными поясами, плетёными узорами и тончайшими нитками. Она начала забывать, зачем вообще оказалась здесь, так что провожатому-Тени иногда приходилось уводить девушку от нового интересного занятия, чтобы дальше пересекать поляны с гуляющими толпами. Ощущение времени здесь, в Нави, не существовало, поэтому Яра не знала, сколько они шли, и давно перестала считать лужайки. Ей казалось, что гуляют они ещё мало.

Навь привлекала колдовством и странностью. Но больше Ярославу радовало то, что она наконец-то гуляла с Яруном, пусть и с его Тенью – это не так уж и важно. Он показывал ей интересные места, рассказывал о необычных традициях жителей Гульбища. Ярый спокойно водил хороводы с Ярославой, не отказывался танцевать и болтать на разные темы. Он ни разу не обозвал девушку ведьминой дочкой, терпеливо отвечал на многие вопросы. Да, провожатый был странным, шутки его часто казались злыми или ехидными, иногда он высказывался довольно грубо, а иногда вдруг замолкал и начинал избегать разговора. Это не давало забыть, что перед девушкой не сам Ярун, но она не обижалась и предпочитала закрывать глаза на такое поведение. Впервые за всё время в Нави Ярославе казалось, что она не одинока и очень счастлива. И уходить, терять это чувство она не была готова, а наоборот, цеплялась за него, тешила себя надеждами.

На поляне началась новая забава: мужчина, завёрнутый с головы до ног в огромную шкуру, изображал сонного медведя. Люди окружили его и старались «разбудить»: пели песни, кричали, щекотали бока. Некоторые дети и подростки пытались на зверя залезть или запрыгнуть на спину. Переодетый медведь ворчал и забавно рычал. Кто-то вынес деревянную лохань с блинами, с поклоном вручая человеку в звериной шкуре. Ярослава смеялась и хлопала в ладоши, наблюдая, как тот неуклюже подтягивает к себе угощение. А затем вдруг её пронзили воспоминания о родной деревне и знакомых праздниках.

— Это же Комоедица! – выдохнула Ярослава.

— Конечно, – спокойно подтвердил Ярый. – Масленица, Комоедица… Вон, на следующей поляне выносят чучело зимы, скоро будут жечь и хороводы вокруг водить. У нас такие же праздники, что и у живых людей в Яви, – это единственное, что постоянно меняется на Гульбище.