Онлайн книга «Сказ о Яре и Чернаве»
|
Вейся-вейся, ниточка, вплетайся в полотно. В комнате изредка потрескивали светильники, стучал ткацкий станок, шелестели нити. Пахло маслом и деревом. Запутавшиеся нитки убегали из-под пальцев, жглись, натирали кожу, больно кололись. Развязывать узлы было сложно и страшно – а ну как порвётся? Тянись-тянись, ниточка, становись частью узора общего. Сколько времени прошло? Кто его знает. В Нави всё замирало, ночь и день не сменяли друг друга, любая работа тянулась бесконечно. Иногда Ярослава останавливала сражение с узлами, чтобы немного отдохнуть, откусить краюшку хлеба и запить молоком. Пальцы на руках ныли и зудели, покрылись волдырями. Яра мягко разминала их, охлаждала о стенки студёного кувшина – это слегка облегчало работу с нитками. Потом ноющая боль возвращалась. Ярослава тихим шёпотом подбадривала себя, приговаривала, упрашивала шерсть быть не такой колючей. Собирайтесь, ниточки, в полотно единое, ровное, узорное… С каждым прикосновением она видела новое лицо человека, чью судьбу ей сейчас приходилось вплетать или выравнивать: знакомые и незнакомые, живые и недавно умершие – все судьбы тесно переплетались. Видела она лицо отца: его нить была запутанной, с узелками, и очень тонкой – нежно и аккуратно, долго возилась с ней Яра, пока не выпрямила. Улеглась нитка на свое место. Судьба бабушки Милицы была ровной и гладкой, но кудрявой – Яра успокоилась: значит, знахарка в порядке. Видела она и торговцев приезжих, и знакомых ремесленников, и самого богатого соседа, и маленького мальчика, что постоянно ходил рыбачить. Иногда нити издавали тихие переливающиеся звуки, похожие на звон бубенчиков, как будто приветствовали друг друга. Когда зуд в уставших пальцах становился нестерпимым, Яра думала о том, как много пользы принесёт её добрый поступок, совсем скоро благополучие и спокойствие настанут в деревне. Обидно было только, что и для своих гонителей приходится выравнивать нити судьбы: вот она им помогает, счастье ткёт, а они её по возвращении снова будут звать ведьминой дочкой, а то и хуже. Справедливо ли? Сколько зла ей причиняли дети, с которыми Яра росла, и их матери, что науськивали отпрысков против беззащитной девчушки. А как же ремесленники, мастера, что отказывались продавать Ярославе товары, прогоняли от торговой тележки, соглашались дела вести только с отцом? А сколько знакомых просто злословило за спиной? И боли этой за годы жизни в Ярославе накопилось ой как много. Всё больше и больше гневалась она, замечая лица тех соседей, от которых держалась подальше, на которых давно затаила обиду и злобу. Пальцы ныли, взбухали на них кровавые мозоли. Всё меньше старалась Ярослава, замечая неприятные лица. Неровности, узелочки маленькие, нитка растрепалась и не хочет ложиться ровно? Для этих людей сойдёт и так. Плетись, плетись, узор полотняный. Вплетай мою грусть и тоску, в узелки затягивай. Вот соседка, что недавно толкнула Яру в сугроб. А вот её дочь и муж. Нитки у них гладкие и ровные, повезло: не задел ветер. Ничего, исправим. Яра растрепала все три, сделав кривоватыми и лохматыми. Главное – всем хорошим людям жизнь наладить. Это ведь большое доброе дело. А плохие пусть с бедами столкнутся. Раве они не заслужили этого? Не стоило обижать ту, что всегда была слабее. |