Книга Мёд полыни, страница 99 – Екатерина Кожевникова

— Яга, у тебя норов – тоже несахарный! – рассмеялся Леший. – В гости-то позовешь или так и будешь у ворот держать?

— Да проходи уж, пень ветвистый, сейчас суп сварим, – проворчала ведунья, пряча улыбку.

— Мой любимый? – облизнулся Леший и зеленым веселым ураганом влетел в избу.

* * *

В избе витал насыщенный запах грибного супа и лекарственных трав, а с приходом Лешего прибавился тонкий аромат меда и дубовых листьев. В печи уютно трещал огонь и кипело варево в котле, сквозь маленькие окна еле просачивался свет. Половицы поскрипывали под ногами Яги, деловито кружащей по дому. Чернушка, тихо мурча, дремала на лавке, вытянув мягкие пушистые лапы. Леший сидел за столом, оперевшись на серые ладони, и задумчиво глядел на лес за окном.

— Как там супруга поживает? – Яга щедро налила в тарелку супа, поставив перед гостем.

— У нее все замечательно… в лесу хлопот много, летает по нему, присматривает за маленькими и слабыми, чтобы дети и девушки не плутали, – перевел на хозяйку рассеянный взгляд Леший.

— А отчего тогда ты сегодня смурной и тихий, раз дела хорошо идут?

— Да, вот думу уже который день думаю. Ты давно в мире смертных людей появлялась?

— Частенько захаживаю по делам всяким, – Яга пожала плечами, усаживаясь с тарелкой напротив.

— Значит, должна была заметить, как все меняется, – посмотрел исподлобья хмуро Леший, потянувшись за ложкой. – Раньше люди к лесу относились со всем почтением, духам поклонялись, русалок задабривали, на праздниках подношения делали. А теперь что? Лес вырубают бездумно, ни духов, ни нежити больше не боятся, в богов не верят. Леший для них – страшилка, не более. К природе больше почтения у смертных нет – приходят как к себе домой, берут что хотят…

— Ты сам не забыл, каково это – быть смертным, Стожар? – громко засмеялась Яга, разбудив черную кошку – та недовольно потянулась, спрыгивая с лавки.

— Так то было… со счета уж сбился, сколько столетий назад, – буркнул Леший.

— Но помнить же ты должен, что человеческая натура – сложная и переменчивая. Сегодня живут одним, завтра – это же порицают…

— Мир меняется, Яга, – покачал головой Леший. – А нам в нем будто места больше нет. Все, что когда-то было неприкосновенным, тайным, Навьим, неведомым, теперь не вызывает у них трепета и почитания. Люди в нас больше не верят, называя старыми суевериями.

— Да, привычки и вера поменялись, но люди всегда остаются прежними. Я знаю, как сохранить память о древних силах и духах: учу мамок и нянек, чтобы они дочерям и сыновьям совсем простыми словами рассказывали о Яге и храбрых героях, о Лешем и зачарованных лесах, об опасных чудовищах и Кощее, волшебных зверях и Горыныче… эти истории о нас покажут детям, что есть добро и зло, кого стоит опасаться и чему не нужно верить.

— Так это же обычные сказки, такие и мы в детстве слушали, – язвительно поджал губы Леший. – Вестимо^[37] дело, в древности люди поклонялись духам и нежити как великой силе, задабривали нас, словно богов, а теперь будут считать безобидными детскими сказками, развлечением?

— А что тебя не устраивает-то?

— Никто не верит в сказки, не воспринимает их всерьез! Будут и дальше считать, что все мы – выдумка! – махнул рукой Леший.

— Стожар, ты забываешь то, что раньше и без меня знал: мы все неизбежно когда-то станем лишь страницами истории. Важно лишь то, что из этих историй запомнится, как их станут пересказывать, и станут ли вообще. Нет сильнее ничего, чем детская вера в чудо. Покуда память о нас будет жить вместе с детской верой в сказки – будем жить и мы, сказочные герои.