Книга Мёд полыни, страница 74 – Екатерина Кожевникова

— Вполне, ежели знать, как ты поступаешь с людьми, – сухо подметил Стожар, внутренне сжимаясь от ужаса при виде черных глаз, полных многовековой обиды и злобы.

— Я навеки привязан к царству мертвых, но как оно до жути опостылело! – вздохнул, уменьшаясь и приходя в себя Кощей. – Давно посадил бы вместо себя наместника, но простые смертные, что так жаждут колдовской силы, не справляются – ворожить они худо-бедно могут, а управляться с мертвыми – нет. Но вот ты – потомственный темный колдун, сильнее других и любого из своих предков – так испокон веков работают кровные узы. Можешь противиться правде сколько угодно, но изменить свою суть не выйдет: ты – часть Нави, дышишь ее силой, оставаясь звеном между миром живых и мертвых. Так всегда было и будет, нравится тебе это али нет.

Стожар закрыл глаза и задумался: не похоже, чтобы в этот раз хозяин царства мертвых врал. Захоти Кощей его убить, уже запросто растер бы в костяную муку, как и остальных несчастных, побывавших здесь. Робкий испуганный голосок внутри нашептывал, что стоит согласиться на условия Кощея, чтобы легко решить все беды. Тем более Стожару льстило, что в нем видит сильного ученика сам Кощей Бессмертный, как бы парень ни гнал прочь эту мысль. Впервые он чувствовал не вину, а гордость от того, что с рождения видит нежить и этим отличается от других.

— Допустим даже, что я тебе поверю и соглашусь стать учеником… но для чего тогда объявились мертвые ведьмы – моя мать и бабка? Это ведь они замучили отца и навредили Весняне.

— Ха! Ежели пойдешь ко мне в ученики – сам решишь, как с ними поступить, – поморщился Кощей, будто услышал о назойливых мухах. – Стужа злится, что при жизни не успела нахватать богатства побольше, мечтала в барыни выбиться и людьми править, а еще душится злобой и желанием отомстить деревенским, что ее убили. Всем и сразу насолить. Холодный расчет, злоба и неумение любить – в том вся суть многодушницы Стужи. Ты ей нужен, только чтобы помочь выбраться из Нави в мир живых. Хочешь – потакай этому, не хочешь – избавься от ведьмы.

— Разве ты сам не можешь остановить злобную каргу? – удивился Стожар.

— А зачем? Людишек защищать – долг не правителя мертвых. И потом, все беды смертных для меня – забавный балаган.

— Значит, если мертвецы в мир живых прорвутся, совесть тебя мучить не станет? – поморщился бортник.

— Совесть… нет. А должна? – презрительно хмыкнул Бессмертный, пережевывая губы, будто пробуя давно забытое слово.

— Ну, а как на счет моей матери? Что нужно ей?

— Чернаве? – рассеянно уточнил Кощей, с трудом вспоминая, о ком речь.

— Да. Она ведь смогла отомстить тому, кто ее убил, – ледяным тоном отметил Стожар, пытаясь скрыть за равнодушным выражением бурю чувств при воспоминании об отце.

— Похоже, она и сама не знает, чего хочет, просто следует за матерью, – равнодушно дернул костлявым плечом Кощей. – Ну, что надумал, Стожар?

Бортник раздумывал, не мигая глядя на Кощея. Согласишься остаться учеником – все близкие окажутся рядом и спасены. Не согласишься – неизвестно, что случится тогда. Но идти по стопам матери с бабкой Стожар не хотел, ведь именно от такой участи его до самой смерти защищал и отваживал отец. Казалось, чтобы принять правильное решение, придется сердце собственное на части разорвать, чтобы больше не чувствовать ни страха, ни сомнений, ни боли. Вспомнив наставления Яги, Стожар с трудом собрал волю в кулак.