Книга Мёд полыни, страница 25 – Екатерина Кожевникова

— Вернулся? Про соль не забудь, – послышался из глубины землянки голос отца.

Вздохнув, парень привычно выхватил из мешка горсть соли с полынью и не глядя посыпал дверной порог – для защиты от нечистой силы. Ярун, помня наставления, ежегодно на ярмарках искал заморских купцов и торговцев, выменивая на дорогущие, но такие ценные баночки с солью свой лучший мед.

В землянке, как всегда, пахло сыростью, вареной кашей, травами и медом: он заполнял горшочки любых размеров, от мала до велика, которые стояли на полках, и столе, перетекал из сот в большое корыто, бродил в бочках. Весь потолок и единственное мутное оконце были завешаны сушеными травами: душистыми приправами для хмельного меда и готовки, лекарственными – от болезней, полынью – для защиты от нечисти. По углам, потревоженные сквозняком, покачивались деревянные амулеты – коники и птицы. Если не знать правды, то в самом деле можно было принять землянку за домик знахаря. Стожар поставил короб у двери и аккуратно, чтобы не задеть сушеные травы, двинулся в полутьме к печке.

Ярун доплетал из лыка большую корзину, чтобы сделать из нее удобный кузов с лямками. За прошедшие годы его ярко-рыжие волосы посветлели, превратившись в золотистые с проседью, а серо-голубые глаза стали прозрачнее, спина сгорбилась, руки от постоянной работы покрылись узлами. Не отрываясь от плетения, он поднял пронзительный холодный взгляд на сына.

— Сегодня ты долго.

— Да там девица одна заблудилась, надо было дорогу показать, – небрежно махнул рукой Стожар, присаживаясь на лавку рядом. – Нужна помощь?

— День ярмарочный завтра, разложи товар по корзинам. Бортии с пчелами проверял?

— Да, смотрел, они уже проснулись, но мед пока только прошлогодний, – Стожар ловко раскладывал горшки с медом по одним корзинам, а кувшины с медовухой – по другим.

— И правильно, подождем до изока^[16], – ответил Ярун, продолжая сверлить сына взглядом, Стожар посмотрел на него вопросительно. – Я тебе говорил, что с деревенскими лучше дел, кроме торговли, не иметь.

— Всего лишь помог девице прохожей. Или стоило оставить ее в лесу зверям на растерзание? – удивился парень.

Ярун нахмурился, помолчал, уставившись в стену, затем снова поднял глаза на сына.

— Узнаю, что ты меня обманываешь и в лес ходишь, чтобы колдовать, а то и с нежитью якшаться, – несдобровать тебе, – вдруг резко поставил он корзину и потянулся к горшку с кашей, чтобы отправить его греться в печь.

— Да на что мне это? – закатил глаза к потолку Стожар, но отец ему не ответил. Собрав остатки товаров, парень с грохотом сложил их на полу и молча ушел спать на лавку – от обиды на отца за недоверчивость его трясло и разрывало изнутри. Но, даже когда Стожар выговаривал отцу за это, тот лишь молча отводил взгляд и прекращал разговор. Иногда так и подмывало поспорить, громко хлопнуть дверью, сбежать в лес или к разбойникам, отцу на зло – лишь бы поволновался. Но успокоившись, он понимал, что сколько бы отец ни чудачил, а другой семьи у Стожара нет. Размышляя над этим, он повернулся на бок и провалился в глубокий сон.

* * *

Ярун вновь наблюдал, как скользкий, заранее раскопанный берег осыпается, девушка поскальзывается и с громким криком проваливается в трясину.

— Ярун, помоги!

Каждый раз он протягивает Любаве то руку, то ветку, но она не успевает ухватиться – топь засасывает бывшую невесту. Гнилая темная вода окрашивается багряным, кругами смыкаясь над головой Любавы.