Книга Дети волков, страница 99 – Вера Бук

— Почему? – спросил я. Я подошел к родителям, ружье стало просто незначительным предметом, висящим на вытянутой руке. Воспоминания о ней – достаточное наказание для моего отца. Как ему удавалось жить все эти годы?

Его глаза были закрыты, а рот открыт в рыданиях, между зубами висела ниточка слюны, и мне неловко было видеть его таким. Смотреть, как он раскачивает маму взад-вперед. Я хотел оттащить ее от него, пока он не задушил ее своей болью, своей виной и своей рубашкой. Поэтому я опустился перед ним на корточки и осторожно высвободил ее затылок из его судорожно сжатых рук.

— Она хотела меня бросить! – закричал папа, и его руки ослабели. – Она хотела меня бросить!

И все. Слова сделали то, ради чего разозленные чужаки пришли в наше поселение с огнем. Они просчитались. Чтобы прекратить мой дом в пепел, не нужен был ни бензин, ни зажигалки. Нужна была лишь правда.

Рядом с клиникой было не так много ресторанов, в единственном пригородном – итальянском – не было свободных столиков, а Греко был категорически против «Макдоналдса» у съезда с автострады. Очевидно, у него были свои принципы. Конечно, мы могли бы поехать в центр города, но это заняло бы добрых тридцать минут езды на машине, не считая поиска места для парковки, поэтому он в конце концов предложил «Греко». И я переспросила, как идиотка:

— «Греко»?

Сначала я действительно подумала, что поблизости находился какой-то неизвестный мне греческий ресторан, но он усмехнулся моему вопросу, и я сообразила, что именно он имел в виду. Я хотела сказать «нет», Джули, правда хотела. После твоего исчезновения я начала вести себя осторожнее сверстниц и в школе, университете, а потом и во взрослой жизни начала придерживаться принципа: «Не ходи домой к незнакомцам». Я смотрела слишком много детективных фильмов и триллеров, а любимой темой для романов у моей матери были убийства и похищения, поэтому наличие докторской степени и белоснежных зубов ничего для меня не значило. Наоборот, докторская степень по психологии играла против Греко, потому что, если уж на то пошло, психологам и психиатрам я совсем не доверяла.

Но тайна девочки была связана с твоим исчезновением, Джули. Она выглядела так, словно и правда была твоей дочерью. Не говоря уже о том, что это я решила связаться с Дэвидом Греко, хоть мне так и не казалось, когда мы выехали с парковки итальянского ресторана, чтобы поехать к нему домой. Мне не давал покоя вопрос: «Почему он решил пригласить меня к себе?»

Я размышляла всю поездку. Мы ехали в молчании, которое прерывало только бубнящее радио. Несколько раз я нервно смотрела на часы, постепенно осознавая, что дом Греко находился от клиники так же далеко, как клиника от центра города. И мы ехали все дальше, потому что его дом находился в глуши. Это было современное здание, стоящее посреди незастроенных участков. В отличие от клиники, тут было полно мест для парковки. Подземная парковка у Дэвида Греко была насколько велика, что на нее поместилась бы квартира моих родителей, и в то же время пуста и стерильна, словно морг.

— А где остальные пять машин? – спросила я, отстегивая ремень безопасности, но он не понял шутки. Он вообще был забавным, Джули. Я не удивилась бы, если бы он застегивал рубашку на все пуговицы и составлял список домашней утвари. Я прошла за ним в лифт, который доставил нас к его квартире. Та оказалась такой же стерильной и современной, как и парковка. Если Дэвид Греко и составлял список домашних дел, то он был суперкоротким. Пустота в его квартире резко контрастировала с разнородной коллекцией мебели, украшений, курток, обуви и всякой всячины у меня дома.