Книга Дети волков, страница 52 – Вера Бук

— Лора? – Прищур Мартина стал пристальнее. Мое молчание вызывало у него подозрения.

Я поспешно покачала головой.

— Нет, никто меня не трогал, – заверила его я.

Мартин задержался надолго, а когда он собрался уходить, мне захотелось, чтобы он остался. Одна за другой все комнаты, в которых мы бывали вместе, превратились из странного жилища в дом: кухня, гостиная, спальня.

Я знала, что, возможно, именно из-за смеси таблеток и вина я так сильно нуждалась в его поддержке. Настолько, что решила выбросить свои принципы в мусорку. Разве я не говорила, что никогда в жизни не хотела бы иметь отношения на одну ночь? Но почему-то казалось, что у нас все было не так.

Мартин Хофер подхватил меня, когда я оказалась на дне, и снова собрал воедино. С тем же спокойным профессионализмом, с которым он ремонтировал вещи в моей квартире. Мы открылись друг другу. Я рассказала ему, какой травмой для меня стало массовое убийство. А Мартин рассказал мне о своем детстве. О том, как сильно повлияла на семью Хофер чрезмерная опека, которой отец Мартина одаривал Лестницу Иакова. Конечно, восприятие ребенка всегда оставалось субъективным. И мне трудно было поверить, что мэр Хофер ставил на первое место людей и детей поселения, а не собственного сына. Но от этого реальность Мартина, созданная им в десять, одиннадцать, двенадцать лет, не становилась менее ужасной. Мартину всегда казалось, что ему нужно было соперничать за внимание отца. Причем не с одним или двумя братьями или сестрами, как это обычно бывало в семьях, а с целым поселением. У мэра Хофера был подробный реестр всех жителей поселения, который тот иногда доставали листал с любовью, с какой обычно рассматривают семейный альбом.

Мартин также рассказал мне, как сильно он иногда жалел, что не родился в поселении. Стать ребенком чужого человека, чтобы получить любовь собственного отца. Взрослому сложно было бы осознать настолько абсурдную мысль. Но для ребенка, так старательно выкладывавшего железнодорожные пути из веток, проносящийся мимо поезд становился настоящей трагедией. Стоило внимательнее относиться к чувствам ребенка. Мне ли не знать? Мартин не брал в руки пистолет и не расстреливал восемнадцать человек, но однажды он поджег сеновал пустующей фермы, чтобы напомнить отцу о своем существовании.

Разве такая история могла быть уловкой для того, чтобы затащить женщину в постель? А если и так, то на мне она сработала отлично.

Я смотрела, как Мартин встал и начал собирать разбросанные вещи, и пыталась убедить себя, что ему и в самом деле нужно было уходить. Ему нужно было выйти в офис с раннего утра, да и у меня тоже были дела. И пусть мы бы все равно смогли выпить вместе кофе и позавтракать, мне не хотелось становиться женщиной, которая упрашивала мужчину остаться вопреки всему. Даже когда он стоял у входной двери, а я стояла за ним, одетая лишь в трусы и футболку, и чувствовала себя внезапно более обнаженной, чем тогда в постели. Даже когда он обеспокоенно посмотрел на меня и спросил:

— Ты уверена, что справишься одна?

Я была взрослой женщиной с работой и собственным жильем. От меня ждали, что я смогу справиться самостоятельно. Что я смогу лечь спать, не шарахаясь от ночных теней. Именно поэтому я улыбнулась и ответила: