Книга Эхо Мертвого озера, страница 55 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Уж мне-то следует знать, как остановить бесконечный цикл воспоминаний. Я много раз ходил на психотерапию после других травм. Меня дважды похищали. Я угодил в перестрелку между ФБР и психованным сектантом. Лежал на земле, пока мужчина стоял надо мной и целился мне в голову, готовясь выстрелить. Видел, как женщина вонзила нож ему в шею, убивая. Видел, как жизнь покидает его, как свет гаснет в его глазах; ощущал его кровь на своем лице, когда он рухнул на меня сверху.

Но я не уверен, хочу ли избавиться от воспоминаний о школе. Не уверен, что я заслуживаю покоя. Потому что я был там, а Кевин не выстрелил в меня. Я сбежал, а Майк и Джуниор – нет.

Я в ярости на Кевина из-за того кошмара, который он устроил. И еще больше злюсь на себя, потому что не сумел предвидеть это. И не могу остановиться, и все время ломаю голову: может, были какие-то знаки, а я не заметил?

А еще мне стыдно, что какая-то часть меня грустит, потому что Кевин был – да и есть – мой друг и теперь он в больнице и может не выжить. А всем остальным наплевать. Хотя нет, не так: очень многим не наплевать. Они хотят, чтобы он умер. Или в больнице, или на электрическом стуле.

Они все видят в нем монстра, и это все, что они знают о Кевине: что он принес в школу пистолет и застрелил двух друзей. А больше ничего о нем не знают. И не хотят знать. Они не хотят знать, как он любил узнавать что-то новое. Или как любил спорить на важные для себя темы. Не хотят знать, что его отец иногда бесил его, но Кевин все равно смотрел с ним футбол по понедельникам, чтобы порадовать.

Они не хотят знать, что Кевин был моим лучшим другом. До встречи с ним я был в школе изгоем со странностями, сыном серийного убийцы. Парнем, который на тренировке по стрельбе из лука так вышел из себя, что отправил одноклассника в больницу. Все держались от меня подальше, и только Кевин проявил интерес. Я никогда не забуду тот день, когда он сел напротив в школьной столовой и непринужденно спросил: «Как дела?», словно мы дружим целую вечность.

А поскольку у Кевина уже были друзья, они вдруг появились и у меня. С тех пор я больше не обедал в школе в одиночестве.

Конечно, Кевин иногда вел себя как мудак – и это еще мягко сказано, учитывая, что произошло. Он был безумно азартен и даже орал на монитор, когда проигрывал в видеоигры. Он был нетерпим ко всяким проявлениям глупости и всех, кто с ним не согласен, считал идиотами, на которых не стоит тратить время. Он мог капризничать, когда не добивался своего, и не выносил, когда ему указывали, что делать.

Он был сложным человеком. Как и все люди. Но никто не хочет об этом слышать. Они не хотят знать ничего другого, что не совпадает с их мнением: Кевин – монстр и он заслуживает смерти.

Прямо как мой отец. У людей был праздник, когда его не стало. Репортеры радостно улыбались, рассказывая эту новость. Никому в голову не приходило, что у Мэлвина Ройяла остался сын, который только что потерял отца. Всем было наплевать, что по выходным папа с утра готовил для нас блинчики забавной формы.

Никому неинтересно, что Мэлвин Ройял был любящим отцом. А Кевин – хорошим другом.

Поэтому иногда я думаю вот о чем: а если б я сделал какую-нибудь глупость или что-нибудь страшное, меня так же легко списали бы со счетов?