Онлайн книга «Мертвое озеро. Возвращение»
|
— Почему? Я объяснила, что ее могла сбить машина. Она все равно не понимала. Ее мозг пока не осознавал всего масштаба опасности. После того случая я еще долго не могла прийти в себя. Если мой ребенок не осознает опасности, как научить его ее избегать? Мы, взрослые, оберегаем детей, пока они не научатся заботиться о себе сами. Это наш долг. Все последние годы я пыталась учить этому моих сына и дочь. Иногда до них доходило. Иногда нет, и мне это известно. Вот почему я часто не сплю по ночам. И по этой же причине сейчас достаю конверт у Ланни из-под кровати. При виде обратного адреса словно каменею. Письмо из Стэнфордского университета. Читаю первую строку: «Поздравляем! Вы зачислены на курс по…» У меня широко распахиваются глаза, рот растягивается в улыбке, и из него так и рвется возглас счастья. Ланни приняли! В Стэнфорд! Моя девочка поступила в Стэнфорд! Я кричу «ура» и тянусь за телефоном, чтобы поздравить ее. А потом понимаю, что не могу. Я не должна об этом знать. «Может, она хочет сделать мне сюрприз», – думаю я. Но тут гляжу на дату и чувствую, будто меня ударили в живот. Письмо пришло месяц назад. Опускаюсь на пол и тянусь за следующим конвертом. Ланни снова принята, уже в Беркли. И в Смит. И в Принстон. И в Дьюк. Трясу головой, силясь все осознать. Я всегда знала, что Ланни у нас умница, но сейчас у меня просто взрывается мозг. Грудь раздувается от гордости за то, чего моя дочь достигла. Но гордость мешается с растерянностью. Почему она не поделилась новостями? Почему держала все в секрете? И как я не заметила писем, приходивших по почте? Присматриваюсь к конвертам и замечаю, что они были отправлены на абонентский ящик, а не на домашний адрес. То есть Ланни действовала намеренно. Ей надо было найти почтовое отделение, которое согласится сдать ящик несовершеннолетней, – притом заранее, еще до подачи заявок. Для этого потребовалось планирование. Усилия. Но зачем? Я снова думаю о Конноре. Мне казалось, что я знаю моего сына и что у него нет от меня секретов. Но я ошибалась. Выходит, насчет Ланни я ошибалась тоже… Слезы щиплют мне глаза. Я думаю обо всех семейных ужинах, что были у нас за прошедшие недели, когда Ланни могла все рассказать. Сколько раз она сидела с нами за столом, и у нее внутри пузырилась радость от полученного письма с одобрением ее кандидатуры, но она молчала, скрывая новость от нас. Мы ведь постоянно говорили про колледж. Ланни говорила, что планирует поступить в местный, а потом уже решить, хочет ли подавать документы еще куда-то. Я не оспаривала ее план, отчасти испытывая облегчение оттого, что моя дочь хочет оставаться ближе к дому. Она подала документы во все эти университеты просто из любопытства? Чтобы посмотреть, что получится? Или здесь нечто большее? Я сама не знаю, хочу ли, чтобы это оказалось реальностью, или нет. У меня разрывается сердце при мысли, что на следующий год она уедет, но одновременно оно разбивается на осколки, когда я думаю, что она специально хочет остаться и отказаться от возможностей, которые предоставляют эти письма. Прячу лицо в ладонях. И как теперь заговорить с ней об этом? Ланни придет в ярость, если я признаюсь, что рылась в ее вещах. Всякая надежда на честный, открытый разговор сразу же полетит к чертям. Она никогда больше не доверится мне. |