Книга Сводная сестра для мажора, страница 52 – Мария Манич

Посасывает мою нижнюю губу, затем верхнюю, и я слышу что-то похожее на рык, когда его язык скользит внутрь моего рта. Меня прошибает током, и сердце на миг замирает, переставая биться, когда Чернов совсем не деликатно выманивает мой язычок навстречу своему.

Миша Чернов определённо умеет целоваться…

От его поцелуя подкашиваются ноги. Тёплая приятная волна разливается по телу, концентрируясь внизу живота и отдаваясь сладкой пульсацией во всех нервных окончаниях.

Он распаляет меня до предела. Сорвался с тормозов и задаёт ход нашей гонки.

Его руки повсюду. Мнут, гладят, прижимают к себе, заставляя мой мир кружиться и переворачиваться с ног на голову.

Не знаю, как мы будем смотреть друг другу в глаза после этого минутного помешательства… да и всё равно. Я бы переживала эти мгновения снова и снова.

Все посторонние звуки померкли. Всё словно вымерло, остались лишь мы вдвоём в непроглядной темноте.

Вцепившись в его плечи, пытаюсь вспомнить, как дышать… Мне нужен воздух, но для этого нужно оттолкнуть Мишу. Вместо этого притягиваю его к себе ещё ближе, перемещая руку на коротко стриженный затылок.

Чернов разрывает поцелуй. Я рвано хватаю воздух, откидывая голову на стену, чувствуя, как подрагивают от напряжения ноги.

Вдруг волоски на коже встают дыбом. Миша хаотично прижимается губами к моему подбородку, скользит языком по шее, оставляя за собой влажный след, опускается к ключицам…

— Боже…

— Это всего лишь я, Белова, — посмеивается мой сводный брат, не отрываясь от своего занятия.

— Ты невозможен.

— Ещё как возможен.

Возмущённо бью его кулаком по спине, и получаю в ответ удар бедром. Скольжу по стене выше, а Чернов опускается ниже, не прекращая покусывать и целовать мою шею.

Поглаживаю его по затылку, перебирая пальцами мягкие короткие волосы. Поощряю и не отталкиваю. Не могу дождаться, когда он наиграется с моей нежной кожей, и сама приподнимаю Мишино лицо за подбородок, возвращая его губы на место — к моим губам.

Он довольно улыбается, быстро перехватывая инициативу и забирая у меня ведущую роль в поцелуе.

Я настолько расслаблена и податлива в его руках, что, кажется, готова уже перейти некую черту… Иначе как объяснить то, что я задираю на Мише футболку и пробегаю пальцами по кубикам пресса.

— Что ты делаешь, Катенька? — с мукой в голосе интересуется Чернов.

— Проверяю твою выдержку.

Мышцы под моей рукой каменеют, кожа покрывается мурашками, дыхание Чернова учащается. Поцелуи становятся более напористыми и ещё более жадными. Теперь я уже довольно улыбаюсь, наслаждаясь внезапной властью над Мишей.

— Играешь с огнём.

— Люблю поиграть.

Наши шепчущие голоса хриплые. Дыхания частые. Стук сердца отдаётся в ушах. И ничего, кроме нас, дорвавшихся до друг друга, не существует.

А потом кто-то резко включает звук.

Я широко распахиваю глаза, переставая отвечать на поцелуй Миши, и пытаюсь понять, что мне не понравилось. Что происходит там, за дверью, где продолжается вечеринка братьев Гейден. Что-то не так.

Музыка уже не такая громкая и быстрая, а скорее медленная и тягучая. Сквозь неё прорываются улюлюканья и крики. Взрывы хохота. И вдруг среди всего этого шума ленивый грубоватый голос притворно ласково просит:

— Давай, детка. Раздевайся. Покажи всем класс.

Цепенею и вся обращаюсь в слух. Дружный хохот заглушает музыку и дальнейшие слова говорящего.