Книга Давай прогуляем пары, страница 55 – Мария Манич

Ночью я сплю плохо. Постоянно просыпаюсь от тревожного стука сердца и навязчивых мыслей. Думаю, конечно, о Матвее и злюсь на себя из-за этого. Он, в отличие от меня, преспокойно спит. Ему вкололи лошадиную дозу успокоительных и снотворных и вырубили насильно. Я же с утра встаю ужасно разбитая и, кажется, даже немного простывшая.

В глаза словно песка насыпали, а по задней стенке горла скребутся ежи. Глотать больно и постоянно хочется кашлять.

Передвигаюсь как зомби, налепив под глаза бесполезные гелевые лепестки.

Буркнув семье приветствие, скрываюсь в ванной, чтобы избежать неудобных вопросов. Надеюсь, Савва не успел растрепать слишком много.

Чищу зубы и заплетаю косу. Голову мыть некогда. Бросаю быстрый взгляд на мамину косметичку, раздумывая несколько секунд о том, стоит ли мне подкрасить ресницы и нанести на щёки румяна, чтобы не быть такой бледной. Вчера вроде вышло неплохо, но мне помогала Тая. Не уверена, что сама себе не выколю тушью глаза.

О чём я думаю? Не надо мне это. Зачем? Кого я собралась покорять наличием макияжа на лице? Громова?

Невесело усмехаюсь своему осунувшемуся отражению.

Я не выспалась и слегка не в себе, видимо, раз мне в голову приходят такие мысли.

Мне нужно в универ, а потом заехать в больницу к Матвею. Его телефон и вещи всё ещё у меня. И я планирую отдать их лично и… и всё. Хотя кому я вру? И узнать, как он там. А если он будет спать, оставлю всё и уйду.

Да, так будет даже лучше. Ни к чему нам личные встречи.

Так я веду с собой мысленный диалог, пока собираюсь и натягиваю одежду. Решаю остановиться на однотонном объёмном костюме цвета фисташки, от которого моё лицо ещё больше зеленеет, и на белых массивных кроссовках. Накидываю светлую стёганую куртку и, крикнув в глубину квартиры, что вернусь только к вечеру, выхожу в сторону автобусной остановки.

Таи в универе нет. Она пишет, что приболела и решила отлежаться дома. Я даже рада такому повороту, потому что сил на разговоры о вчерашним у меня нет никаких. Ни моральных, ни физических.

Мысли так или иначе кружатся вокруг Громова. Как он там после вчерашнего? Долго ли ему восстанавливаться и нет ли каких-то ещё невидимых травм?

Я и переживаю, и злюсь на него одновременно. Как можно так беспечно относиться к собственной жизни? Словно его ничто здесь не держит.

— Ясная, где вы летаете? — басит преподаватель начертательной геометрии, выводя меня из задумчивости.

Встрепенувшись, вижу, что все в аудитории смотрят в мою сторону с потаённым интересом.

— Что простите? Я прослушала.

— Я вижу. Вы уже десять минут гипнотизируете цветок на подоконнике. Он рассказывает лекцию лучше меня? — не унимается, скептически выгнув брови.

Дмитрий Воронцов самый молодой и дерзкий преподаватель у нас на курсе. Девчонки на потоке сушат трусы при одном виде его упругой задницы в классических синих брюках и готовы растечься лужицей прямо за столом, если он на них посмотрит. Парни его недолюбливают по причине — читай выше. Не вывозят конкуренции.

Меня его аристократически правильные черты лица, длинный прямой нос и модная стрижка с выбритыми висками никогда не трогали. Зато чертит он как Бог. Поэтому его лекции стараюсь никогда не пропускать.

Смотрю прямо ему в глаза.

— Нет, пытаюсь заставить этот фикус взлететь силой мысли, — говорю громко, утыкаясь взглядом в раскрытый тетрадный блок. — Простите.