Книга Ненастоящая семья, страница 108 – Мария Манич

— Вау.

— Чего вау?

— Ты выпрашиваешь у меня поцелуи, Лена. Буквально требуешь. А как же до свадьбы «ни-ни»?

— Просто заткнись и целуй!

Тихо смеясь, Рома выполняет мою требовательную и нетерпеливую просьбу. Целует.

Настойчивые губы прижимаются к моим, а язык Дроздова без прелюдии скользит в рот, снова и снова сталкиваясь с моим.

И становится совсем не важно, как пройдет завтрашний день. Совсем не важно, придется ли мне улететь через сутки или всё-таки получится остаться. Именно сейчас, распластанная и прижатая к дивану, целуясь до нехватки кислорода и белых мушек в глазах с Ромой Дроздовым, я чувствую себя самой счастливой. Самой влюблённой и любимой. Самой живой.

Прищурившись, пытаюсь приподняться на локте. Комната-студия залита ярким солнечным светом и сейчас одинаково может быть и пять часов утра, летом светлее рано, и двенадцать часов дня. А это бы значило, что мы проспали регистрацию нашего уже маловероятно, что фиктивного брака.

Оглядываюсь.

Где-то в квартире трезвонят телефоны. И я без понятия, где они. Мы с Дроздовым сплетенные в одно целое на узком неразобранном диване и еле шевелимся.

— Ром, нас, наверное, ищут.

— Без нас не начнут. Иди ко мне.

Рома, не открывая глаз дергает меня назад, укладывая мою голову себе на голую грудью. Ночью мы лениво и вкусно целовались до стертых и припухших губ. Исследовали руками тела друг друга, наплевав на все блоки и запреты, которые сами себе понаставили.

Я влюблена, счастливо и мне хорошо. Несмотря на то, что тело ватное и плохо слушается. Волосы на голове свалялись в колтун, а губы горят и пощипывает. Не удивлюсь если на моей шее есть несколько бордовых засосов.

— Свадьба, — решаю напомнить, пока Рома приподнимает мои бедра так, чтобы я забралась на него сверху. И теперь я лежу на нем, устроив подбородок на ладонях, вглядываясь в сонное и такое родное лицо.

— Поцелуй меня и встаем.

— Я еще не почистила зубы!

— Мне плевать, хочу тебя всю. Настоящую.

Пытаюсь прикрыть рот ладонью, и вывернуться из загребущих рук Дроздова. Он с легкостью подтягивает меня выше к себе, задевая пальцами ребра. Вызывает у меня щекотку неконтролируемый смех, при этом сам лениво улыбаясь. Смотрит из-под опущенных пушистых ресниц и столько в его взгляде неприкрытой нежности, столько еще несказанных слов, не озвученных чувств. Но мне хватает и взгляда.

Я на миг теряюсь, забывая, как выгляжу. Только что проснувшейся, помятой после бессонной ночи и мечтающей о душе. Все отходит на второй план. Есть только Дроздов, его руки, его губы, он весь! И кажется, что он весь душой и телом мой.

Прижимаюсь к его губам своими, в весьма целомудренном поцелуе. Ромины веки падают и от блаженно закрывает глаза, отдаваясь моменту, как он любит, и явно надеясь на что-то больше, чем просто касание губ.

Пока он мечтателен и дезориентирован, выскальзываю из его рук и стуча босыми пятками убегаю в сторону ванной. Перед тем как закрыться, хватаю со стола трезвонящий телефон и хихикая хлопаю дверью.

— Это против, Канарейкина! — звучит с той стороны разочарованный приглушенный стон. — Открывай. Мы не закончили.

— Нет-нет.

— Считаю до трех и вхожу.

Для верности прокручиваю замочек на ручке. Но он предатель, не особо то защищает меня от возбужденного и пышущего тестостероном мужика. Потому что его с легкостью можно открыть с другой стороны, воспользовавшись, например ножиком или ножницами.