Книга Сопротивляйся, страница 131 – Мария Летова

Я в это не верю. Не верю в то, что, выйдя отсюда, буду иметь сколько-нибудь достоверную информацию. Я не могу уйти, пока Оля болтается в гребаной неопределенности на расстоянии вытянутой руки от меня!

— Я предпочитаю получать всю информацию, находясь здесь. Где я могу подождать?

— Это реанимация, – пыхтит он. – Не проходной двор…

Вкладываю в свой взгляд достаточное количество ледяного спокойствия, чтобы через пять минут меня разместили в служебной комнате отдыха, где нет ничего, кроме умывальника и кожаного продавленного дивана.

Сев на него, опускаю лицо в ладони, чувствуя, как страх камнем оседает в груди. Закрепляется там, холодя мою кровь и мозги.

Мне нужно позвонить сыну. Сообщить родственникам. Но я не двигаюсь, давая себе немного времени на передышку.

И еще молиться.

Хоть черту, если нужно, но я не верю в молитвы. Я просто выпотрошу эту реанимацию, если потребуется. Просто выпотрошу…

Семь лет назад. Руслан

Датчик на приборной панели мигает, когда начинаю парковаться во дворе своей пятиэтажки. Я уже в курсе, что устранить эту поломку можно тупо разомкнув и сомкнув клеммы, но слишком замахался сегодня, чтобы лезть под капот.

Глушу пятилетнюю “Ладу” и выхожу из машины. Контраст вечернего летнего воздуха с душным салоном машины бодрит.

— Добрый вечер, – здороваюсь с соседями, которые зависают на скамейке у подъезда приблизительно каждый день.

Взбегаю на пятый этаж и захожу в квартиру, толкнув незапертую дверь.

Оля, блин.

В квартире под вечер прохладно. Знакомые запахи расслабляют. Я дико хочу расслабиться.

Кладу на комод сумку с ноутбуком и разуваюсь.

— Это не каприз… – слышу из кухни. – Я знаю, что это некрасиво!

Рубашка слегка прилипла к телу. Достаю ее из джинсов, двигаясь по нашей микроскопической однушке на кухню.

— Я уже все решила…

Ее голос звучит тихо, но упрямо, от этого губы складываются в кривоватую улыбку.

Я отчетливо слышу из трубки голос ее матери и понимаю, что у них какой-то конфликт. Абсолютно ничего нового, но с тех пор, как год назад она переехала ко мне, я вижу ее родителей от силы раз в месяц или по праздникам.

Под моим весом скрипит пол.

Оля оборачивается.

Опираюсь плечом на дверной косяк и складываю на груди руки, любуясь ее попой в строгой узкой черной юбке.

Она работает в школе недалеко от нашей съемной квартиры. Ее учительский стиль в одежде радует меня, как извращенца. Она даже не впаривает, насколько сексуальная. Просто кость для любого кобеля. Но она моя. Уже три года будет в октябре.

Она работает до четырех, но сегодня явно где-то задержалась, раз мы вернулись домой почти одновременно. Сейчас примерно полвосьмого. Дорога от администрации города до нашей квартиры занимает у меня сорок пять минут, но в центре аренда дорогая, нам пока не особо по карману, но скоро будет.

Ее брови нахмурены, губы поджаты.

Выгибаю свои, прислушиваясь к разговору.

— Будешь потом локти кусать! – декламирует ее мать. – Ты чем думала?!

— Головой…

— Какой головой? Своей или чужой?

Это камень в мой огород, но я, кажется, ни при чем, потому что не в курсе проблемы.

— Своей. Ладно… я пошла…

— Оля!

— Пока.

Она сбрасывает вызов и кладет телефон на стол, перевернув его экраном вниз. Отвернувшись, обнимает свои плечи в тонкой шелковой блузке и опускает голову.