Книга Единственный, страница 78 – Мария Летова

И что для извинений у меня будет больше одной попытки.

— Сделаешь мне фото? — просит Саша, протягивая телефон.

Она позирует рядом с пальмой, и, на мой взгляд, с фотками полный порядок.

В кафешке, которую я рассматривал, как базовую, на улице все столики заняты, поэтому занимаем место внутри — через панорамное окно вид не хуже, чем с улицы.

Садимся друг напротив друга за столик на двоих, и я принимаюсь отупело изучать меню.

— Я что-то проголодалась, — слышу. — Возьму салат. Хочешь что-нибудь посоветовать?

— Да… все салаты с морепродуктами… — поднимаю на нее глаза.

Возможно, шестое чувство — это не выдумка, но меня оно определенно решило выебать во все щели, так как ни хера… ни хера вообще не подготовило к тому, что прямо по курсу за столиком у аквариума с устрицами я увижу… Яну…

Я перестаю функционировать по щелчку. То есть мышцы сковывает временная атрофия и я перестаю двигаться. Замираю прямо так, как сидел, глядя в распахнутые карие глаза в пяти метрах от себя.

Я их цвет вижу отчетливее некуда, ведь Яна под лампой сидит. На столе перед ней — раскрытый ноутбук и стакан фреша с трубочкой.

Я фиксирую все.

Все эти детали, включая сарафан, в который она одета. И то, как ее глаза мечутся между мной и Сашей. Круглые и полные эмоций, от которых у меня реально сводит живот. В тот момент, когда ее взгляд окончательно фиксируется на мне, понимаю: все, что будет происходить дальше, я заслужил…

Если во мне были зачатки взвешенности, то просыпаются они именно сейчас, когда со своего места наблюдаю, как Яна закрывает ноутбук и быстро кладет его в шоппер. Сумка висела на спинке стула, и, прежде чем с ней справиться, она ее роняет.

Каждое ее движение — запредельные децибелы, которые и велят мне слиться со своей взвешенностью в гребаных страстных объятьях: Яна хватает со стола телефон, вскакивает, скрипя по полу стулом, вешает шоппер на плечо и забирает стакан…

Втянув носом воздух, слышу голос Саши и не реагирую.

Резкими шагами Яна приканчивает разделяющие нас пять метров. Когда снова ловлю взгляд, понимаю, что степень синхронизации наших эмоций все время сильно недооценивал. Если бы она смотрела мне в глаза почаще, я, возможно, понял бы это быстрее, но она всегда от меня пряталась. Всегда, твою мать!

Это делает нас противоположностями, потому что свои эмоции я вообще скрывать не привык. Не привык с людьми осторожничать. Именно это никогда не позволило бы мне пойти по “семейной дорожке” и стать адвокатом — истина, с которой батя в конце концов смирился, но пообещал, что жизнь еще научит меня дипломатии.

Я прикрываю глаза, когда мне на башку выливают апельсиновый фреш вперемешку со льдом.

Жижа стекает с подбородка на футболку.

Облизнув губы, опять смотрю на Яну, и выражение холодной отчужденности на ее лице снова лупит под дых.

— Это за мой счет, — произносит она отрывисто. — Сдачи не надо.

Бросив взгляд на мою компанию, добавляет:

— Лучше бы я никогда тебя не встречала.

Развернувшись на пятках, быстро идет к выходу.

— Пф-ф-ф…

Меня пинком выбивает из раскачки, в которой находился последние три дня. Все предохранители слетаю разом.

Вскочив со стула, выдергиваю из держателя стопку салфеток. На лице Саши охерительная обескураженность — большие глаза и круглые от удивления рот.