Книга Однажды ты пожалеешь, страница 25 – Мария Летова

Возможно, мне даже хочется узнать, что будет, если скажу “нет”, но почему-то, по какой-то непонятной причине я этого не делаю. Я утаиваю от него правду, и это дерьмовый симптом!

— А как еще ты себе это представляешь? — спрашиваю я ровно.

Он кривовато улыбается.

— Не знаю… — говорит Дан.

Нас прерывает голос Толмацкой в микрофоне.

Я перевожу на нее взгляд, присоединившись к всеобщим аплодисментам, но я не равнодушна, потому что впервые я вдруг точно знаю ответ на вопрос, знает ли Осадчий о том, что у него есть поклонница.

Именно сейчас я понимаю, что ее чувства для него не секрет.

Я думала об этом, гадала, но спросить его напрямую значило бы упомянуть ее имя, а такой чести я ей не сделаю.

— Всем привет… — объявляет она бодрым голосом. — Привет, Платон. Я Алина, помнишь меня?

Платон сидит за нашим столом, и в ответ на этот высокий юмор свистит.

— Конечно, детка! — громко отвечает он.

Я пропускаю всю ее речь мимо ушей, продолжаю оценивать лишь то, как она двигается. Немного скованно, но постепенно осваивается. Она зачитывает свои поздравления и презентует подарок. Общий подарок, в котором мы с Данияром тоже участвуем, точнее он.

Это квадроцикл, и под очередные аплодисменты он забирает у Толмацкой ключи. После этого начинается праздник, на котором я не планирую сидеть в углу.

Я тащу Дана на танцпол, застолбив его сразу, как только включают музыку.

Я знаю, что она не появится здесь, пока тут есть я. Я в этом не сомневаюсь, поэтому уходить и близко не собираюсь.

Ладони Данияра ложатся на мою талию, он касается носом моего виска, пока я танцую, повернувшись к нему спиной. Он тоже двигается, но больше служит мне развлечением: я забрасываю за шею руки, опутываю ими голову Осадчего, продолжая тереться задницой о его бедры.

Он уже слегка пьян, в его глазах веселье, когда я разворачиваюсь. Когда он пьян, может позволить себе слегка забыть о том, сколько вокруг народа: он ловит ладонью мою шею и тянет меня к себе. Целует, стирая мою помаду. Совсем без цензуры, но я не против.

Когда я вспоминаю о существовании Толмацкой, вижу ее у стола. Между ней и девушкой Платона перепалка. Алина вскакивает из-за стола и задевает его бедром. Посуда качается, один стакан падает на пол…

Ее лицо злое. Я же испытываю удовольствие от того, что смогла испортить ей настроение. Мое настроение идет в гору.

Через полчаса мы перемещаемся на улицу, “подышать воздухом”. Мы перемещаемся весь вечер, когда возвращаемся за стол, у меня ноги гудят.

Я знаю, что она должна была сидеть здесь, с нами. За этим столом. Но ее здесь нет. Может, она вообще отсюда убралась, после еще одной серии танцев мне уже плевать.

Я считаю себя победителем!

В зале отключили кондиционеры, из-за этого моментально стало жарко. Я отправляюсь в туалет, чтобы проверить, на кого похожа после двух часов в эпицентре событий, и, зайдя в уборную, вижу у зеркала Алину.

Меня бесит, что я мешкаю секунду, прежде чем войти, но об этом знаю только я. Также я знаю, что фанатка моего парня не тупица, поэтому я всегда предпочитала просто ее игнорировать.

Я встречаю ее взгляд в зеркале, когда подхожу.

Она следит за мной исподлобья, положив ладони на умывальник.

Впервые вот так открыто, прямо, вызывающе!

В отражении наши платья кричаще идентичные, только мое на два размера меньше. Не могу сказать, что это играет ей в ущерб. У нее пухлый рот и ямочка на подбородке. И еще я вижу, что у нее с языка готовы сорваться какие-то слова.