Книга Однажды ты пожалеешь, страница 21 – Мария Летова

Дан издает смешок.

Я даже не пытаюсь заставить его поверить в серьезность моих слов.

Осадчий медленно катится к компании друзей, повесив шлем на руль.

Когда он возвращается, я уже в машине, пристегиваю ремень. Дергаю за него, чертыхаясь…

Слишком много в меня загнали энергии, либо перегорю, либо нет! Я смотрю на своего парня, чувствуя тяжесть внизу живота и сумасшедшее желание… трахаться…

Это то, чем мы занимаемся почти весь день.

Опустив жалюзи на окнах квартиры Осадчего, чтобы приглушить дневной свет, мы занимаемся сексом.

Сначала быстро, несдержанно, потому что я нетерпеливая. И хоть он пытается притормозить меня ласками, я требую свое: царапаюсь, извиваюсь, пока мне не удается вывести Данияра из себя и он не впечатывает мои запястья в диван, а потом трахает резко и стремительно.

Так, что я даже не успеваю получить оргазм, но потом Осадчий добивается своего — полного растворения в нем, полного контакта с каждой его лаской, с каждым прикосновением, с каждым толчком и каждым его сантиметром.

Я принимаю. Все это.

Дан заставляет обнять губами свой палец. Я его сосу, обвожу языком, бесстыже глядя Осадчему в глаза, когда палец он заменяет членом…

Звуки, которые наполняют комнату, — наши стоны и скрип кровати. Шепот, вскрики, шлепки. У него нет соседей сверху, зато есть снизу, но нам всегда на них плевать!

Лежа голой посреди его кровати, я способна воспринимать лишь то, как кондиционер гоняет по моей влажной коже воздух. Больше ни на что нет сил, есть только желание навсегда остаться амебой…

— Пошли поедим… — остановившись над кроватью, Данияр проводит костяшками пальцев по моей голой заднице.

Только что принесли доставку, ради этого он надел трусы.

— Да, папочка… — юродствую я.

— Звучит отстойно, — усмехается Дан. — У меня не встал…

— Не нравится быть папочкой?

— Только не для тебя, — говорит он.

— А для кого?

— Для моих детей.

— У тебя их будет много?

После секундной паузы он отвечает:

— Трое.

Тема детей — это последняя тема, которая меня интересует.

Я думаю о них только тогда, когда возникает хоть малейшая угроза забеременеть. Я боюсь этого до паники, до приступов головной боли, до тошноты.

Дети…

Боже, я бы сошла с ума, если бы забеременела!

Меня пугает одна только мысль! Я не представляю, что бы стала делать. Что делать с ребенком?! Я не имею представления! Они меня пугают. Эта… ответственность пугает. Какой-то глубинный страх, что у меня нет того, что нужно ребенку дать. Я не знаю, что ему нужно давать!

Я… перевернувшись на спину, соскальзываю с кровати и отправляюсь в гостиную как была голая…

Уже несколько дней мать занимается посадкой цветов вдоль окружающего дом забора. Копается и копается в земле, по крайней мере именно это я вижу каждый раз, выходя из дома.

Занятие на мой взгляд абсолютно идиотское, эти цветы не нужны никому, всем на них плевать. Я могу точно говорить за себя, что касается отца — ему плевать трижды, я не сомневаюсь в этом ни одной секунды, и, уверена, через день другой ей самой эти цветы станут безразличны.

Ей просто надоест, вот и все.

Она не пьет уже неделю.

После того, последнего скандала, не пила ни разу.

Не могу сказать, что это из разряда чего-то необычного, но такого уже давно не было.

Сегодня утром я застала родителей мирно беседующими на кухне. Такого тоже не было уже давно. Вообще-то, как раз такие вещи и кажутся мне ненормальными. Будто родители притворяются другими людьми, когда они собачатся, по крайней мере не кажутся незнакомцами!