Книга Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке, страница 10 – Мария Летова, Мария Манич

— Оденься потеплее, — говорит, лукаво улыбаясь и возвращая толстовку на место. — Мы пойдем пешком.

В воздухе кружат крупные снежные хлопья, добавляя повсюду магии. Этому рождественскому городу и этому подсвеченному с размахом вечеру. Через два дня Сочельник, и я очень рада, что попала сюда именно в это праздничное время. Уже совсем скоро Кевин останется дома один, и я решаю внести пункт о просмотре этого фильма в список наших с этим невыносимым человеком дел.

Оглядываюсь по сторонам, беспричинно улыбаясь и забыв на этот вечер обо всех своих терзаниях и бедах.

У меня дух захватывает!

Кажется, мне здесь действительно нравится.

Навстречу идут два Санта-Клауса, переговариваясь на Испанском.

Запрокинув голову, рассматриваю фасады из красного кирпича и выкрашенные в черный пожарные лестницы, которые опутали их от самой крыши. Настолько знакомые виды, будто я здесь всю жизнь прожила. Все-таки, эта нация умеет спекулировать на каждом клочке своей собственности. Почему я не была здесь раньше? Кажется потому, что мой отец терпеть не может перелеты, длительностью более восьми часов. В самолете он обычно становится капризным, как ребенок, поэтому они с мамой уже лет семь проводят годовщину своей свадьбы в Дубае, лететь куда-то дальше Арабских Эмиратов он принципиально отказывается.

Это немного омрачает ситуацию, и моя беспечность на секунду притупляется.

Вчера в самолете я нервничала и думала о том, что мне будет кошмарно сложно начать новую жизнь так далеко от дома и родителей, но как только я сошла с эскалатора и увидела…

Повернув голову, смотрю на точеный профиль Алекса.

У него на голове бейсболка с эмблемой «Нью-Йорк Янкиз» и капюшон толстовки. Выглядит он глубоко задумчивым.

С тех пор, как я увидела его вчера, мне уже все без разницы. Если он поблизости, я смогу ассимилироваться со скоростью света хоть в Ираке. Именно поэтому мне просто необходимо, чтобы все стало как раньше! И я хочу, чтобы он тоже это понял и перестал на каждом шагу ставить мне палки в колеса. Неужели он не понимает, как легко можно все разрушить нашими… сиюминутными прихотями. Да, черт возьми, теперь я прекрасно знаю, что он тоже этого хотел.

Обрывки моих воспоминаний вихрем проносятся в голове, глаза опускаются на его губы. Я так и не вспомнила наш первый поцелуй и это выводит меня из себя больше всего.

Черт.

Черт.

Черт.

Тряхнув головой, обеими руками хватаюсь за его бицепс и спрашиваю беспечно:

— Как называется эта улица?

— Не имею понятия, — отвечает Алекс, напрягая мышцы, потому что мои ноги просто разъезжаются в разные стороны.

По всем каналам трубят про гололед и про то, что городские больницы завалены переломами. Я не хочу стать одной из этих жертв, поэтому цепляюсь за Немцева еще крепче, потому что в отличии от меня, он чувствует себя очень уверенно.

— Ты же знаешь, куда идти, да? — улыбаюсь, заглядываясь на украшенную сверкающими звездами витрину “Тиффани”.

У меня на шее болтается их известная подвеска в форме ключика, которую Немцев подарил мне на позапрошлый Новый год, перед тем, как подписать контракт на работу в своей лаборатории. Он ее узнал, чем снова взволновал мои расшатанные нервы.

— Не уверен, — говорит, тормозя нас на светофоре и осматриваясь. — Здесь дорогу перекрыли, придется обходить.