Книга Под кожей, страница 115 – Мария Летова

— Я понимаю, что, возможно… сейчас поведу себя как ребенок, но… — говорю я ему.

— Но?

— Но я… не уверена, что хочу в ее дом входить. Я… не хочу. Тем более приводить в него Сабину.

Я смотрю в сторону.

Вперяю взгляд в стену, обозначив свое решение. Оно идет изнутри, и я не в состоянии себя сломать. Кира и ее поступок тоже повредили во мне какой-то код!

Тишину разрезают отрывистые, звучащие как обещание слова:

— Она извинится.

Я смотрю на Дениса, произнося:

— Я… очень сомневаюсь…

Он и сам сомневается, ведь вместо того, чтобы возразить, проводит рукой по волосам и снова будит на своих скулах желваки.

— Проблема, да? — снова констатирую я.

— Нет никакой проблемы.

— Но это ведь и твой дом тоже. Это твоя семья. Важнейшая часть твоей жизни. Твои корни, твоя почва под ногами…

— Все так, — отбивает он. — И я с этим разберусь.

— Что случилось в тот день? — спрашиваю я у него.

— В какой?

Он прекрасно знает, о каком дне я говорю, но уличать его в притворстве я не собираюсь.

— В тот день, когда она… погибла.

— Случилась трагедия.

— Его вы тоже принимать не хотели? Балашова…

— Что это за параллель?! — наконец-то взрывается Денис. — Он переебал половину университета, — рассекает ладонью воздух. — Да, мы не хотели видеть его в качестве зятя. Прежде всего этого не хотел я! Инициатива была полностью моя. Ты это хотела услышать?

— Тебе никогда не приходило в голову, что ты мог ошибаться?

То, что мои слова задевают его за живое, лишь доказывает мою правоту. И, забираясь ему под кожу, я делаю это не для Балашова…

— Чего ты добиваешься? — с леденящим спокойствием требует он.

— Возможно, — я стараюсь не хрипеть, — кто-то должен сказать тебе, что ты неправ. Я твоя жена. Я имею право. Ведь так?

— Имеешь, — чеканит Денис. — Только сейчас мне лучше поехать домой, чтобы у нас с тобой не вышло ссоры.

— По-моему, она уже случилась…

— Тогда тем более.

Он покидает мою квартиру, оставляя после себя только эхо захлопнувшейся двери, которой шарахнул достаточно сильно, чтобы я не сомневалась — мы поссорились!

Перегнула я палку или нет — узнать это поможет только время, а оно меня не щадит. Оно превращает оставшийся вечер и ночь в бесконечность, где я терзаюсь этим вопросом. Но еще больше меня болтает от того, что находиться с Алиевым в конфликте — нестерпимо. Я и понятия не имела, насколько…

Я злюсь, потому что не знаю, должна ли сделать первый шаг. Терзаюсь, потому что не знаю, чего хочу от своего мужа. На самом деле в глубине души я знаю, чего от него хочу, но озвучить это ему вслух не решилась бы никогда.

Я хочу его любви. Безраздельной. Эгоистично. Да, черт возьми. Мое сердце требует этого, как будто в нем бьют колокола. И чем дальше он находится, тем этот звон громче.

Такой потребности я не испытывала ни к одному человеку в своей жизни. Ни к родителям, ни к Балашову. Разве что к своей дочери. Никогда не требовала ни у кого ничего подобного, а теперь…

Теперь я с ума сошла.

Утром я заезжаю в лабораторию, чтобы сдать кровь на анализ, и это настоящая мука, ведь с утра я ни крошки не проглотила, но на ходу меня отлично поддерживает внутренний огонь моих терзаний.

Я отправляюсь за Сабиной только после того, как заталкиваю в себя завтрак, который смело можно назвать обедом. Папа не мог вернуть мне дочь самостоятельно, потому что с утра проходит плановое медицинское обследование. Я знала, на что иду, вчера отдавая ему Саби, но теперь любые дрязги с Кирой для меня равносильны комариному укусу. Помимо всего прочего, я успела забрать свой новый паспорт, и теперь вся моя жизнь вращается вокруг фамилии, которая в нем указана.