Книга Будь моей, страница 66 – Мария Летова, Мария Манич

Положив ладони в карманы брюк, Рязанцев возвышается надо мной с мнимым спокойствием на лице. Его вид полностью соответствует понятию уверенный в себе мужчина. Никакого раскаяния на его лице нет, возможно, немного агрессии, видимо, она появляется у уверенных в себе мужчин тогда, когда не получается добиться желаемого результата от кого-то, кто раньше этот результат неизменно давал.

Только не в этот раз. Мое упрямство граничит с ослиным. И мне плевать на чувства стоящего передо мной мужчины. На его эмоции тоже.

Оказывается, быть сукой – это удовольствие.

— Нет. – Открываю водительскую дверь. – Я попросила курьера вернуть их тебе и по возможности засунуть их в твою задницу.

— Мы можем поговорить спокойно? – Егор кладет ладонь на дверь, не позволяя мне ее закрыть.

— Мне не интересны разговоры с тобой, Рязанцев, – смотрю на него с вызовом, точно зная, что он не позволит себе ничего лишнего.

Их отношения с Андреем похожи на хождение по тонкому льду. Они общаются строго по делу и на строго отведенные темы. То, что я не стала скрывать причину нашего разрыва, сильно осложнило всем жизнь, но мне вдруг отчаянно захотелось показать всем мужчинам в своей жизни, что я не собираюсь прикрывать ни один их порок.

Раз они так уверены в себе, пусть несут свои пороки с чертовой гордостью.

— Считаешь себя выше этого? – усмехается. – Как насчет того, что я два года трахал женщину, которая кончала подо мной, представляя на моем месте другого мужика? В твоем мире это не считается изменой? Я все ждал, когда же ты назовешь меня его именем.

— Когда я была с тобой, я была с только с тобой, – отвечаю зло. – Ты сам этого хотел. Теперь ты пытаешься сделать меня виноватой в том, что ты два года трахался на стороне?

Его лицо искажает еще одна усмешка, на этот раз жесткая.

— Знаешь, почему я этого хотел? Тебя. Потому что… – Протянув руку, он прихватывает пальцами прядь моих волос. – Ты прямо-таки мое наваждение, Беккер. Сестренка друга, которую я захотел сразу же, как у нее сиськи выросли. И сейчас ничего не изменилось.

— Я не вещь! – говорю, отбрасывая в сторону его ладонь. – Не гаджет, который можно убрать в ящик, пока он не нужен. Я давала тебе то, что ты хотел. Была с тобой и никак не пыталась ограничить твою свободу. Не копалась в твоем телефоне. Не устраивала истерик из-за того, что у тебя нет на меня времени. Не выносила тебе мозги. Вот чего ты хотел: чтобы я была рядом и была удобной! Кое-что изменилось, теперь я все это поняла. Чтобы достать голову из задницы, мне потребовался пинок. Отойди от моей машины. Или заорать?

Его лицо становится жестче.

— Мы не договорили.

— Сказано уже достаточно, Рязанцев. И знаешь что? Лучше отправь цветы своей эскортнице, без нее я бы не узнала, какой ты эгоистичный кусок дерьма. Если ты думал, что я когда-нибудь это проглочу, то ошибся. А насчет твоей ревности к Градскому: я никогда не искала ему замены. Я хотела идти дальше и быть счастливой. Жалею, что для этого пути выбрала тебя, но я на всю жизнь запомню этот урок.

Губы Егора агрессивно дергаются, словно я влепила ему звонкую пощечину.

Оставив его стоять рядом с капотом машины, ныряю в салон и до белых костяшек стискиваю руль.

Мне действительно понадобился этот пинок, чтобы наконец-то понять природу мужчин.