Книга Будь моей, страница 100 – Мария Летова, Мария Манич

— Мама! – тонкий голос дочери звучит для меня как звон колоколов.

Я не даже не понимаю, как она оказывается у меня на руках.

— Маленькая моя, родная… – шепчу, прижимая к себе теплое тельце дочери.

Покрываю поцелуями ее щеки, нос и глаза.

Белая шапочка криво сидит на ее кудрявой головке. Так надеть шапку она могла только сама.

Софи начинает плакать, потому что я плачу навзрыд и никак не могу успокоиться. Пугаю ее, наверное.

Во всем этом сумасшествии ищу взглядом Градского. Его лицо бледное, зубы сжаты, глаза стеклянные. Волосы промокли от дождя, как и одежда. Протягиваю ему руку, но передо мной вырастает Андрей.

— Малыха… как же ты нас напугала… – Сгребает нас обеих в охапку.

В его глазах стоит влага, кадык дрожит.

Вокруг нас топот ног. Поднимается дикий шум. Крики, слезы.

Я не хочу выпускать ее из рук. Не могу!

— Я увидела папину машину… – плачет Софи. – Черную… Он за мной приехал… Я хотела показать ему картинку… Папочка! Он меня нашел. Не ругай меня, мамочка…

— Хорошо, хорошо… – бормочу, утыкаясь носом в ее щеку. – Я не буду… Не буду…

Вдыхаю родной детский запах и прикрываю глаза. Андрей баюкает нас в объятиях до тех пор, пока от бессилия я не перестаю плакать. Кошмарный стресс последних часов опустошает меня настолько, что я почти не могу стоять.

— К родителям поедем. Кристина уже там, – говорит Андрей, придерживая меня за локоть.

— Влад… – шепчу. – Где он?

— Он ушел.

— Куда?! – в раздрае я пытаюсь заглянуть за плечо Андрея. – Когда?

— Я не знаю, Арина… не видел.

На меня накатывает дикая слабость, но я никому не позволяю забрать у меня дочь. Она засыпает у меня на руках, так я с ней и сижу, пока полиция и органы опеки заполняют документы.

Я пытаюсь дозвониться до Влада, пока едем к родителям. Прижимая к себе Софи на заднем сиденье машины Андрея, я набираю Градского в десятый раз, даже несмотря на то, что его телефон отключен. Я хочу, чтобы, когда появится в сети, он захлебнулся сообщениями о моих звонках и знал, что я его ищу!

Он так нужен мне сейчас.

Я не смогу развидеть этот день, если Влада не будет рядом. Пока его нет рядом, все будто ненастоящее.

Мы тоже ему нужны!

Я видела его глаза. Ощущала его страх, который он старался прятать. Чувствовала его отчаяние. Видела, как дрожали его руки. Кошмар его детства так жестко ворвался в нашу жизнь, что меня тошнит от мысли о том, где он сейчас и что с ним происходит.

Он от меня закрылся. От всех нас. Как делал когда-то. Он делает это сейчас, в эту минуту. Я не сомневаюсь, черт возьми. От этого меня мутит.

— Все хорошо… все хорошо…– приговариваю, целуя прохладный лоб дочери.

Она просыпается и, цепляясь за меня, сбивчиво бормочет: опять и опять рассказывает о том, как увидела за оградой машину и как за ней пошла, потому что с самого утра ждала, когда папа за ней приедет. Потому что приросла к нему, как гриб к дереву.

— Тебе надо выпить успокоительное или коньяк, – произносит Андрей, поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

— Съезди к нему домой, – прошу я хрипло, игнорируя его совет. – Я не могу оставить Софийку одну.

Мне не нужно пояснять ему, о ком речь.

— Хорошо. – Андрей высаживает нас у родительской дачи и сразу разворачивает машину.

Я жду его звонка, не находя себе места. Не в состоянии проглотить ужин, брожу по дому как привидение, пока Софи брякает на игрушечном синтезаторе, оставаясь немного потерянной. Она спрашивает про своего отца, и мне приходится врать.