Книга Развод. Я не приму вторую!, страница 24 – Мила Реброва

— Отмени, – отрезал он. – Я сказал, отвезу.

Я не знала, что сказать. Что за игра? Почему вдруг он решил отвезти меня?

Мы ехали молча. Дорога была пустая, как обычно в это время. Машина мягко скользила по асфальту, а я смотрела в окно, пытаясь привести мысли в порядок.

— Ты почему решила поехать одна? – вдруг спросил Адам, не отрывая взгляда от дороги.

Я повернулась к нему, обдумывая, как ответить.

— Просто хочу немного отдохнуть.

— От нас? – его голос звучал спокойно, но я уловила в нём лёгкую насмешку.

— От всего, Адам, – тихо сказала я.

— Ты же всегда брала детей, – заметил он.

— Да, брала, – согласилась я, чувствуя себя каким-то попугаем.Ну сколько можно объяснять одно и тоже!? – Потому что считала, что это правильно. Что им нужно знать моих родителей, видеть, как мы жили.

— И что теперь? Ты передумала? – он прищурился, мельком посмотрев на меня.

Я выдохнула, чтобы сдержаться.

— Нет, не передумала. Просто поняла, что они сами должны захотеть. А я устала заставлять.

Он ничего не ответил, но по тому, как он крепче сжал руль, я поняла, что мои слова его задели.

Прошло ещё минут десять. Я уже думала, что он больше ничего не скажет, но вдруг услышала:

— Ты же знаешь, что дети не хотят ехать, потому что там скучно.

— Знаю, – кивнула я, глядя на дорогу. – Но ведь это не оправдание. Скучно – не значит, что можно игнорировать семью.

— А ты? Ты ведь тоже семья, – неожиданно сказал он.

Я повернула голову, пытаясь понять, что он имеет в виду. Но он смотрел прямо перед собой, будто случайно проговорился.

— Да, я семья, Адам, – тихо ответила я. – Но, похоже, об этом все забыли.

Он ничего не ответил.

Когда мы выехали за город, я почувствовала, как привычный шум города отступает, и внутри становится легче. Эти дороги я знала с детства: деревья, которые мелькали за окнами, поля, уходящие в горизонт.

— Ты раньше часто меня отвозил, – вдруг сказала я, глядя на него.

— Это было давно, – бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, давно, – кивнула я. – И я тогда не успела сказать, что мне это нравилось.

Он чуть замедлил машину, мельком взглянув на меня.

— Нравилось?

— Да, – ответила я. – Ты тогда был другим.

— И ты была другой, – тихо сказал он.

Эти слова почему-то ранили меня. Я отвернулась к окну, чувствуя, как в груди поднимается горечь.

— Мы оба изменились, – добавил он.

Я ничего не ответила.

Когда до села оставалось около двадцати минут, он снова заговорил.

— Думаешь, это правильно – уезжать одной?

— Да, думаю, – я посмотрела на него. – Иногда нужно.

— Ты слишком многое взваливаешь на себя, – неожиданно сказал он.

Я горько усмехнулась.

— А у меня был выбор?

— У тебя всегда есть выбор, Марьям, – его голос был тихим, почти спокойным.

— Ты так думаешь? – я посмотрела на него, стараясь скрыть боль в голосе. – А мне казалось, что я всегда должна делать то, что нужно всем, кроме меня.

Он снова сжал руль.

— Может, это потому, что ты никогда не говорила, чего хочешь.

Эти слова поразили меня. Я отвела взгляд, стараясь понять, что именно он имел в виду.

Когда мы подъехали к дому моих родителей, мама уже ждала нас на крыльце. Она заметила машину и удивлённо нахмурилась, видимо, не ожидая увидеть Адама.

Он заглушил двигатель и вышел.

— Адам? – в голосе мамы прозвучало удивление. – Ты приехал?