Книга (не) Твоя игра, страница 6 – Марина Вуд

— И тебе доброе утро! Это что? – показываю пальцем на торчащие из ведра лапы.

— Еда. Надо ощипать и выпотрошить, – старик вытирает окровавленный нож о грязную тряпку. Он сейчас похож на хантера из боевика про дикий запад.

Смотрю на труп бедной птицы. Потом на деда. И снова на труп. Меня начинает накрывать приступом тошноты.

— Но, я не могу, – отступаю назад. – Я лучше в магазин съезжу и куплю нормальной еды.

— А это чем тебе не еда Своё. Натуральное. Без этих ваших ГМО, – недовольно бухтит старик.

— Н-е-е-т, – отрицательно кручу головой. – Я не стану этого делать. Хочешь… Могу бабе Зине заплатить, чтобы она сама выпотрошила.

Я не могу назвать себя брезгушей. Но вырывать перья и доставать внутренности почившей птицы это выше моих сил. Я лучше в лес пойду шишки грызть или у белок орехи воровать.

— Ещё чего! Деньги некуда больше деть?! Иди! – недовольно ворчит он. – Ставь кипяток. Сам все сделаю.

Это я могу. Это я мигом.

— Угу, – киваю и быстро разворачиваюсь двигаясь в сторону дома.

— Белоручка городская, – летит мне в спину.

Пусть говорит что хочет. Я все равно не поддамся на эти его провокации.

Тихо захожу в дом. Снимаю фуфайку и валенки. Стараюсь не шуметь. Иду на кухню, набираю большую кастрюлю воды и ставлю ее на горячую печку. Из комнаты, где сейчас должен спать мой случайный знакомый, я слышу какой-то шорох и возню. Иду туда и вижу, что парень, наполовину согнутый, держась одной рукой о стол, пытается выпрямиться.

— Эй! Ты что? Тебе вставать нельзя.

— Дед сказал, тебе надо лежать, – я бросаюсь к нему, чтобы помочь.

Парень стоит передо мной в одних боксерах и я невольно оцениваю его фигуру.

Испанский стыд! Алина, в такой-то момент. Он еле дышит, а ты ведёшь себя, как озабоченная. Как тебе не стыдно?

— Обопрись на меня, – двумя руками придерживаю парня за талию.

— Я тяжёлый, – с глухим стоном выдыхает он.

Знаю. Больно. Потерпи, милый.

— Это ничего, я сильная, – он забрасывает руку мне на плечо, а я чуть не прогибаюсь под его весом. – Зачем ты поднялся?

— Мне одеться надо, – хрипло отвечает он.

— С ума сошёл? – маленькими шагами веду его обратно к кровати. – Вот так. Ещё чуть-чуть, – да, дофига ещё. Блин! – Ты еле стоишь. Куда тебе одеваться?! Скажи мне, что тебе надо и я все сделаю.

— Ты это не сможешь.

Костя прикрывает глаза и морщится от боли, а меня осеняет догадка: ты что в туалет захотел?

Молчит.

Вот, дурак!

— Дед тебе утку под кроватью оставил, – у меня самой сейчас спина, наверное, сломается. Ещё шаг.

— Я лучше сдохну, чем воспользуюсь ей.

Дважды дурак.

— Если меня стесняешься, то так бы и сказал. Я деда сейчас позову.

С грехом пополам, мы доходим до кровати и я помогаю парню лечь.

— Ты как? – поправляю одеяло и вижу как он покрылся мурашками и капельками пота.

— Терпимо, – с трудом выдавливает из себя.

Я беру две таблетки обезболивающего и осторожно подношу их у его рту. Даю запить водой.

От его внешнего вида сердце сжимается. Слабый. Бледный. Весь в гематомах, которые начинают постепенно менять цвет.

Костя

В тысячный раз я пытаюсь сложить единый пазл из отрывков своей памяти. Торговый центр. Кофе. Стоянка. Четверо возле моей машины. Какой-то глупый вопрос. Удар по голове. Темнота. Звон в ушах. Боль в кулаке. От удара кожа лопает на костяшках. Удар в живот. Снова боль в кулаке. Асфальт. Чья-то нога на лице. Тупая боль в грудине. Снова удары. На земле уже мужик. Машина. Трасса. Свет фар. Тепло. Приятный женский голос. Все.