Книга Сын моего сына, страница 13 – Марина Вуд

— Он будет нормально разговаривать?

Пожимаю плечами.

— Должен. Все зависит от реабилитации. Мы ездим в центр стимуляции мозга. Правда, только раз в неделю, потому что там очень дорого.

— А сколько нужно?

— Хотя бы два. В идеале — пять.

— Понял, — говорит он, слегка кивнув.

Тимур Эльдарович, видимо, обдумывает мои слова, глядя куда-то в сторону, будто взвешивает всё услышанное. Его лицо остаётся спокойным, но я замечаю лёгкое напряжение в его глазах.

— Пять раз в неделю, говоришь? — наконец, произносит он, снова встречаясь со мной взглядом.

— Да, — подтверждаю я. — Но это слишком дорого, и я не могу себе этого позволить. Мы и так уже на пределе своих возможностей.

— Ясно, — отвечает он, его голос становится более решительным. — Значит, будете ездить пять раз в неделю.

Я смотрю на него, слегка ошеломлённая. Это предложение звучит так просто, словно он только что предложил купить нам новую игрушку или пригласить на ужин.

— Это не… — начинаю я, но он поднимает руку, чтобы остановить меня.

— Не обсуждается, — говорит он твёрдо.

Я открываю рот, чтобы возразить, но затем закрываю его, не зная, что сказать. Его решимость сбивает меня с толку. С одной стороны, это облегчение, что мой сын получит необходимую помощь. С другой стороны, я не могу избавиться от ощущения, что таким образом становлюсь ещё более зависимой от этого человека.

— Я даже не знаю, что сказать… — признаюсь я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Ничего не нужно говорить, — отвечает Тимур. — Я делаю это не ради благодарности.

— А ради чего?

— Просто хочу, чтобы у ребенка был шанс на нормальное будущее. Даже если для этого, сюда придется перевезти весь центр.

Я киваю, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Может быть, его методы и действительно кажутся мне странными, но его намерения, похоже, искренни.

— Спасибо, — наконец произношу я, чувствуя, как слёзы начинают подступать к глазам. — Это очень важно для нас.

— Давай только без этого, — он выравнивается — Без этой всей вашей бабской сырости. Терпеть не могу женские слезы.

— Извините, — шепчу одними губами, тихо глотая слезы.

— Ребенок сыт?

Молча киваю.

— Хорошо. Тогда, собирайтесь. В город поедем.

— Зачем?

— Вещи вам покупать. Без тебя не решился.

Тихий

— У нас дома много одежды осталось. Куртки зимние. Сапоги, ботинки. А скоро осень… Можно заехать, забрать? — нервно интересуется она.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Новое купим, — невозмутимо отвечаю я.

— Так они у нас тоже не старые! У Дани много развивающих игр! — всплескивает руками.

— Купим всё новое, — давлю интонацией, глядя ей в глаза.

Взгляд не отводит. С характером девица.

— Я не против новой одежды или игрушек, но у нас есть вещи, которые важны для Дани. Они ему привычны, и он к ним привязан, — поджимает дрожащие губы.

Ангелина пытается отстоять свою позицию, но я не привык к тому, чтобы мои решения подвергались сомнению. Всё, что я делаю, направлено на то, чтобы обеспечить им лучшую жизнь, а она… Она продолжает цепляться за прошлое.

— Привыкнет и к новым. А старое… старое лучше оставить там, где оно есть, — выдыхаю, чтобы сейчас не сорваться. Потому что это её желание спорить, начинает понемногу напрягать.

Мальчишка смотрит на меня большими миндальными глазищами и снова прячется за мать. У него должны быть только самые лучшие вещи и игрушки!