Книга Мой босс по прозвищу Сатана, страница 31 – Анна Жукова

Чувственные по-мужски строгие, красивые губы неожиданно нежно касаются моих щёк, носа, подбородка, подбираясь ко рту. Вторжение неминуемо и я жду его больше всего. Да! Наши губы соединились, зубы жадно стукнулись друг о друга, взаимные улыбки летят друг в друга.

Поцелуй длится вечность: языки сплетаются в диком в древнем танце страсти. Я так никогда и ни с кем не целовалась, как будто пела или танцевала или любовалась картинами. Как будто ловлю нечто прекрасное.

— Уже посмел, — едва дыша произносит он мне прямо в губы.

Длинные, гибкие пальцы скользят по нежным половым губам.

— Я не хочу… — чуть не хнычу.

— Можешь больше не врать. И вообще я адвокат, все твои тайны останутся со мной. Никто не узнает, что ты сейчас кончишь так как никогда в жизни, — тон самоуверенный, наглый, но от него я завожусь ещё сильнее и в нетерпении ёрзаю на столешнице.

— Вы… вы… наглый, самоуверенный… — его пальцы настойчиво касаются клитора, низ пульсирует, напряжение неимоверное, — ах… м-м-м…

— Такая голодная, Иванова? — по тону его голоса понимаю, что мой босс на пределе, я не знаю, что его держит взять меня прямо здесь и прямо сейчас.

— Нет… ах… сытая, — невпопад шепчу я, прикрывая глаза, когда его пальцы настойчиво ласкают мою влажные складки.

Сата́нов лишь усмехается.

Пальцы настойчиво двигаются возле обнажённых половых губ, большой — кружит на клиторе. Я теряю равновесие, когда босс вставляет один из них в меня. Но Сата́нов не даёт упасть мне, поддержав за спину.

— Если бы не этот пыльный кабинет, я бы трахал тебя неделю после которой ты бы ходить не могла нормально, — рык, обнажённое желание, дикое.

Наши взгляды встречаются, а в меня входит второй палец.

— Тугая девочка, вкусная, ароматная, сладкая, — шепчет Сата́нов, увеличивая амплитуду и частоту вхождения в меня.

Слишком горячо, нестерпимо сладко, потрясающе бесстыдно…

— Пожалуйста… — моя последняя попытка сопротивляться.

Похоже я проигрываю своей плоти. Жадной до ласк, голодно хлюпающей, так что часть меня готова расплакаться от стыда, но второй абсолютно всё равно, вторая жаждет мужских жадных, умелых игр.

— Моли, Иванова, моли сейчас, потому что потом пощады не будет, — хрипит как будто внутри меня не его пальцы, а его член, что сейчас стальным стволом упирается мне в бедро.

Пальцы входят в мою текущую вагину всё чаще, край его ладони громко хлопает о лобок.

— Почему? — спрашиваю я, периодически прикрываю глаза от накатывающего острого наслаждения.

— Потому что ты по любому будешь моей, — торжествующе, сипло, хрипя натужно как меха в кузне.

И на этих словах я громко вскрикиваю. Его язык врывается в мой рот, глуша крик в поцелуе. Его пальцы выскальзывают из меня. Я бьюсь в его руках мощно, на миг взрываясь всеми цветами радуги, перед сомкнутыми глазами круги, а сама льну к мужчине, который так же прижимает меня к себе.

— Как тебе моя благодарность? — шепчет Сата́нов мне на ухо.

Я фокусирую на нём свой размытый негой взгляд. Он возвращает лямки платья на место, поправляет трусики и усмехается, надевая на запястье часы.

Медленно съезжаю на стул и несобранно шепчу:

— Спасибо…

Ключ проворачивается в замке и Сата́нов уходит.