Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 27 – Евдокия Гуляева

Вот только, либо не проняло, либо не подействовало, потому что, судя по доносящимся из холла щемящим всхлипываниям, летела она туда одна.

Вот как так?! Стресс у меня, а отдых за счёт семейного бюджета – ей!

Не высылка, а сплошные привилегии: частный самолет, отель категории Luxury и остров – настоящая драгоценность, оправленная бирюзовой каймой Тихого океана.

Чтоб я так жила, как её хоронят!

— Игорюша, – в дрожащем голосе столько драмы (будь она сейчас на сцене театра МХАТ, ей бы аплодировали стоя), – это же ненадолго? Правда?

Мне не слышно, что отвечает ей «Игорюша», но это её ласково-идиотское обращение к нему, проходится кусочком масла по моей воспаленной предвзятости к мрачному Бессонову, но и сама абсурдность ситуации знатно веселит: это только в безмозглую голову КрЫстины могла прийти мысль выяснять со мной отношения.

Да, я не помню, как было раньше, но теперь будет иначе.

Жить с мужем в одном доме я не собиралась, и съехать планировала в самое ближайшее время. Также поставила себе заметку во время обеденного перерыва заскочить к нашему семейному адвокату, чтобы он подготовил бумаги на развод. Сделать это необходимо было крайне деликатно, чтобы раньше времени не поднять лишнюю шумиху вокруг наших громких фамилий.

Смотрю на часы и прикидываю, осталось ли у меня ещё время на вторую чашку кофе. Листая сообщения в мессенджере, вижу, что папа в сети, поэтому, пользуюсь моментом и звоню ему.

— Доброго времени суток. Что у тебя за окном?

Под чутким ухом Константина, о разводе пока молчу.

— Поля, я как раз думал о тебе. – При звуках родного голоса улыбка сама заползает и растягивает мои губы. – Пасмурно. Обед, если ты спрашиваешь об этом. Я в Пхеньяне. Хотел предупредить, что этот твой несчастный случай с аварией теперь на контроле у председателя Следственного комитета.

— Пап, зачем?

— Всё хорошо. Просто я считаю, что проверка не будет лишней. Информирован, значит – вооружен. Нам так будет спокойнее.

— Нам? Мама в курсе?

— Маму волновать мы не будем. Ни к чему. Тем более, что особых причин нет. Пока будем считать, что это меры предосторожности.

Он делает паузу. Казалось бы, незначительную, скорее даже интонационную, но именно она говорит мне о многом. Переживает. Папа вообще очень редко эмоционирует. Пока я думаю об этом, он заканчивает:

— Проверку инициировал Игорь.

Информация, полученная от папы о Бессонове, не то чтобы немного беспокоит, а так… слегка подталкивает меня к здравому размышлению. Очень некстати, потому что мне на новой работе, в сложившихся обстоятельствах, сжатых сроках и трудном характере поставленной задачи просто необходима ясность ума.

С моим-то патологическим перфекционизмом ударить лицом в грязь, сравни позорному самоубийству! Осрамительному.

Именно поэтому, проходя через вращающиеся карусельные двери и турникет компании VMware, я отсекаю всё лишнее; на выделенном рабочем месте, в уже знакомой мне переговорной, полностью погружаюсь в предельную сосредоточенность, усиленную пусть растворимым, но вполне сносным кофе.

И так до обеда.

Ехать к семейному адвокату самой оказывается без надобности, – всё необходимое я отправляю ему на электронную почту. Делаю это с приятнейшей улыбкой, потому как наш возрастной поверенный Разинский – непереубеждаемый консерватор до мозга костей первый раз пошёл на уступки, исключительно в угоду моей занятости. Аномалия, не иначе!