Книга ИЗМЕНА. Развожусь!, страница 18 – Евдокия Гуляева

— Дьявол его дери!

Какое-то время вот так просто сижу с закрытыми глазами, и только успокоившись, бесцельно пялюсь на потухший чёрный экран телефона. Полдня навылет. Поиски окончены, информация получена.

Хочется рычать от досады!

Через оконное стекло я смотрю в потемневшее вечернее небо, когда разом загораются фонари освещения по всей придомовой территории. Кое-что впереди вдруг привлекает моё внимание: шикарный яркий спорткар уже ждёт перед домом, когда я вижу Игоря при полном параде, следом за которым на улице появляется уже знакомая мне брюнетка.

На мгновение они оба останавливаются около низкого капота. Бессонов лишь для того, чтобы на лету перехватить ключи у водителя-парковщика, она – принять наивыгоднейшую позу. Так, словно хвастается умопомрачительной фигурой в своём вечернем платье, однако не может завладеть его вниманием. Никак. Совсем не замечает, что является для него не более чем дорогим аксессуаром.

Идёт ва-банк, вжимается в Игоря всем телом, но он неожиданно поворачивает голову и смотрит в мою сторону. Я мигом соскакиваю с подоконника вниз, сажусь на пол и притягиваю к себе колени.

Не заметил? Конечно нет!

А вот я вспомнила… Как по щелчку пальцев.

Ничтожно маленький отрывок собственного прошлого, от которого внезапно горло стянуло спазмами, потому что вместе с тем пришло ощущение, что это «тот самый момент», когда я первый раз увидела их вместе.

Они целовались, не замечая никого вокруг. Она выстанывала ему в рот громкое «м-мм», он отвечал хриплым лаконичным «блядь». Пошло, влажно, сливаясь языками, губами и ещё чёрт знает чем.

Сейчас все те невыносимые ощущения, что я испытала тогда, обрушились на меня разом. Болезненным чувством ревности меня буквально парализовало, но не только тело, а все внутренности скрутило: сердце замерло, лёгкие перестали работать; я никак не могла сделать вдох, грудину ломило и распирало от нехватки кислорода.

Я будто умерла в тот момент и на том самом месте. Но если бы это было так, тогда отчего мне настолько больно?

И при каких обстоятельствах стирается та самая разделяющая линия между моральной болью и физической?

Нет, погибало вовсе не моё тело, а я в муках теряла веру. Безвозвратно.

До этого момента я надеялась вопреки всему, что всё ещё наладится. Верила, что такое возможно – любить одним сердцем, но за двоих.

Теперь вспомнила, как смотрела тогда на Игоря и понимала, насколько ошибалась. Во всём. Я хотела вручить ему всю себя, вот только он мечтал совсем не об этом.

Да, я любила его без памяти. РАНЬШЕ. Теперь ни памяти нет, ни любви.

Сейчас я в заторможенном состоянии, моргаю и восстанавливаю дыхание.

Я знаю точно, что больше не хочу вспоминать и опять переживать все эти эмоции.

Со стоном, ме-е-едленно поднимаюсь на ноги и осторожно выглядываю на улицу, чтобы остаться незамеченной, но там уже никого. Голова разрывается на части. Прикрываю глаза и, подавшись вперёд, облокачиваюсь на собственные руки, устало проводя ладонями по волосам.

Отрицать свою вину глупо. Я сама запуталась. Ну так, а он – что?

У него голубые крови? Перо в жопе?

Игорь Бессонов тоже хорош! Он просто мудак. И отношения эти были мудацкие. С ним. Конкретно с ним.

А это значит, что я ему ничего не должна.

Беру в руки телефон, нахожу родной номер и бегло набираю сообщение: «Пап, мне нужна твоя помощь».