Книга Мажор. Прилип как банный лист, страница 9 – Кристина Новицкая

Я сразу начал оправдываться и делать откат назад, ведь по ее убийственному взгляду точно вижу, что встрял. Хотя если просто поорет, можно как фильме — рот заткнуть поцелуем. А че… Девчонки это любят.

Но вместо слов, истерик и криков — Воронцова делает просто удар. Удар по моему лицу, да еще и своим маленьким, но увесистым кулачком.

— Козел ты, Гордеев!

Ангелина.

Ситуация критическая. Или нефиг лезть к девочкам, если не хочешь получить в дыню. Это с виду я хрупкая, а на деле меня папа еще с детства тайком от мамы учил приемам самообороны. И да, знаю, что если женщина подняла на мужчину руку, то автоматически она уже спаринг партнер. Но я то — не женщина, да и Гордеев мужчиной еще не пахнет, раз поступки такие за моей спиной совершает.

— Что молчишь? — спрашиваю глядя в глаза своему злейшему врагу. А ведь на лице Свята ноль эмоций, только виднеется слегка розовая отметина в районе губы.

— Поехали. — он роняет сухо и хватает меня за руку. Начинает тащить через весь клуб как марионетку, а в этом случае, что делать то? Я на каблуках, ноги в синяках и гудят так, что единственное чего я желаю так это снять эти гребанные лабутены.

— Стой! — кричу ему, прорываясь сквозь грохот музыки. Но ему вовсе без толку, только на улице он зажимает кнопку на брелке и после легкого звона снятия сигнализации, открывает передо мной дверь на пассажирское.

— Я с тобой никуда не поеду! — скрестив руки, отворачиваюсь от парня. — Тем более что ты пьян.

— Я не пью. Садись.

— Ага, думаешь, я самоубийца? После моего удара вдруг у тебя мозги набикрень съехали. Кто знает, куда тебя мысли дурные заводят.

— Поверь, если бы я хотел… — затихает, чем заставляет меня к нему обернуться. Становится холодно и ноги уже дрожат не только от боли и напряжения, но и от осеннего ветерка. Да и плечи уже заледенели.

— Что ты делаешь? — стою полностью растерянная, когда Свят копошится в своем багажнике, а уже после стаскивает с гостиничных тапочек упаковку.

— Не зря с собой стырил. — усмехается. Сейчас конечно можно было бы растаять, да я и могла бы. Если бы не знала, какой он на самом деле, и какие цели преследует. — Надевай и садись.

— Еще чего! — фыркаю, снова отворачиваюсь.

— Неугомонная. Хочу же по нормальному.

Гордеев тяжело вздыхает, опускается на корточки и начинает… Поверить не могу. Снимать туфли и надевать на мои ноги белые тапочки. Боже… Я даже выдохнула в облегчении. Пальцы прокричали свое громкое ура, а стопы наверно сейчас благодарны Святу больше чем кто либо.

— Воронцова, массажа не будет. Запрыгивай.

Открываю глаза… Я ведь даже не заметила, как прикрыла их от удовольствия. Ненавижу каблуки, вот терпеть не могу. Мама мне с самого детства внедряла, что женщина должна их носить, грация, осанка все дела, но вот я лучше бы ходила в кроссовках.

— Ладно. Но вези меня домой. Понял? — пригвоздив парня взглядом, он садится на место водителя, а я, осмотревшись по сторонам, усаживаюсь на пассажирское рядом.

Авто срывается с места, а гробовая неловкая тишина накрывает нас двоих.

— Твоя новая? Да? — прерываю наш тихий ступор молчания первой.

— Отец подарил. Я ведь должен быть тупым мажориком, каковым ты меня считаешь. — улыбается слегка повернувшись ко мне всего на секунду, а потом его взгляд снова возвращается на дорогу. Руки сжимают руль, да так что видно его вены, которые напрягаются. Сосредоточенный, уверенный. Он прям кайфовый в этой стихии ночной дороги и это притягивает.