Книга Мажор. Прилип как банный лист, страница 8 – Кристина Новицкая

— Моя тачка. Дам погонять? — вытягиваю с кармана ключи от новой подаренной отцом бентли.

— Так это твоя припаркованная у клуба стоит…? Красиво. А с моей стороны что?

— Достаточно будет твоего унижения.

Хмыкает и окончательно глотает наживку. Скрепляем все рукопожатием. Ольховский, не теряя времени, поднимается и, осушив свой стакан, мчится в сторону туалетов. Переглянувшись с парнями, которые уже стоят в нужных мне углах клуба, я же иду следом за Мишей. Он ведь чуял подвох, да не в том. Факт в том, что Воронцова не из тех, кто будет отдавать себя на публике. Да и еще я уверен, что между ними ничего нет. Тупая договоренность, чтобы щелкнуть меня по носу. А весь план в том, что когда Ольховский возомнит из себя супер мачо, я лично спасу Гелю из его лап. Спор еще выиграю и девчонку снова спущу с неба на землю.

Гордеев, и вот зачем тебе все эти игры? Скучно что ли⁈ Честно, я хрен его знает. Просто нравится забавляться подобным образом. Почему бы и нет, если да и ситуация того просит.

Так вот, подобравшись к туалетам, а вернее все действие проходило в коридоре. Пустом, без лишней душонки, если не считать уеденных парочек в кабинках за дверями М и Ж, то я был единственным зрителем.

— Чего⁈ — начинает свои возмущения Воронцова, когда Ольховский уже ее зажимает.

Бесит меня скот, руки свои распускает, позволяет себе многое. Херовая походу затея, морду ему разбить кулаки так и чешутся, но не могу. Сам на это пошел. Выжидаю.

— Мы с тобой здесь… немного. Лин, ну вспомни, как нам было хорошо. — цедит он ей и не отступает.

Еще немного жду, жду слов мольбы от Воронцовой, чтобы как супергерой ворваться.

— Я тебе сейчас напомню! — бьет она его в пах, а тот скрючивается пополам. Бля, а я то шаг успел сделать в направлении к ним.

— Твою мать! — сквозь острую боль хрипит Миша. Знаю я это ощущение. Поговаривают, что это больнее женских родов.

— Гордеев⁈ А ты здесь какого? — ловит меня взглядом Геля. А я ни Б ни М ни кукареку.

Ко мне ползком идет Ольховский. Он с трудом выпрямляется и по плечу меня стукает:

— Прости, чувак, но я снимаю себя сам с дистанции. Твоя очередь.

— Очередь⁈ — спрашивает Ангелина.

— Забудь. Воронцова, ты как?

Девчонка смотрит на меня с прищуром. Делает шаг вперед. Один. Второй. Мне страшно становится от ее взгляда.

— Как я⁈ На колени…! — кричит она на меня.

— Ты че охринела⁈ Что еще⁈

— Идиот! — рычит. — На колени мои посмотри. Все в крови и синяках. И ты еще спрашиваешь, как я⁈ Лучше бы не приходила сюда! Это все ты! Прицепился ко мне!

— Предлагаю на сегодня перемирие. Ты как?

— Ты не знаешь что это такое. Первый учебный день, а я уже…

Обнимаю ее. Девчонка вроде слегка хныкает. В голове закрадывается мысль, что возможно я перегнул. Момент мимишный или как его называют соплюхи. Но мне нравится, вот так с ней стоять. Хотя непривычно очень. И вроде идиллия, но сука….

— Гордеев, красавчик… Поднажми и выиграешь наш спор.

Влезает Ольховский, который выходит из туалета. Ой, блять… А ведь начиналось все так красиво.

— Спор? — отходит от меня Геля.

— А я это… Пойду я короче. Ангелин, ты это фотки удали, как договаривались за всю эту игру. — ляпает Миша, а я в ответ спрашиваю у Воронцовой.

— Игру⁈ То есть вы… — цыкаю. — Так и знал! — радостно хмыкаю. — Стой, Геля… Он придурок, забудь, что он сказал. Кого ты слушаешь⁈