Книга Спецзадание «Любовь», страница 29 – Агата Лав

— Немного? — Смирнов усмехается.

— Чуть-чуть, — я опускаю глаза на его крепкие длинные пальцы, которые почти касаются моего бедра. — Ты слишком грозно выглядишь, чтобы за тебя можно было сильно беспокоиться.

— За меня вообще не нужно беспокоиться, — выдыхает Алексей. — Согрелась?

— Да, мне лучше.

— Тогда пойдем в комнату.

— Мы оба промокли до нитки, — я легонько улыбаюсь. — Никогда не принимала душ в одежде.

— Тебе и правда лучше.

Мне даже становится легче двигаться. Алексей страхует меня, ожидая, что я снова свалюсь с ног или покачнусь, но мне удается держать равновесие. Я вытягиваю большое махровое полотенце из его ладони и одним взглядом показываю, что дальше справлюсь сама.

Смирнов выходит из ванной. Он оставляет дверь открытой на всякий случай, но проходит вглубь комнаты. Я слышу его шаги, а потом шорохи. Он тоже приводит себя в порядок и переодевается. Я же снимаю одежду, потом вытираюсь досуха и закутываюсь в стандартный халат, который можно найти в любом отеле.

— Я положил тебя на кушетку, потому что окно рядом, больше воздуха, — говорит Смирнов, когда я возвращаюсь к нему. — Но можешь занять кровать. Она больше и должна быть удобнее.

Он кивает на двуспальную кровать, которая стоит у стенки с зелеными декоративными полосами. Я смотрю на нее, хотя приглушенный свет почти не добирается до спального места, и думаю о том, что она напоминает сладкое местечко для молодоженов. Высокий огромный матрас, балдахин и красивые букеты роз, которые стоят на тумбочках с двух сторон.

— Ты не знаешь, где Ксения? — спрашиваю и все же выбираю кушетку, чтобы не злоупотреблять гостеприимством. — Она моя помощница.

— Я понял, о ком ты. Она поехала с Никольским на встречу, — Смирнов глядит на наручные часы, которые поднимает с тумбочки. — Они должны вернуться через час.

— Никольский тоже будет жить здесь?

— Соседний номер.

Смирнов хмурится, наблюдая за тем, как я поправляю небольшую подушку на кушетке.

— Люба, ты слышала, когда я сказал, что это твой номер?

— Да? — я теряюсь. — Забыла… Я уже привыкла, что это обычно я ночую у тебя.

— Иди на кровать. Не нужно оставлять мне аэродром с шелковыми простынями. Я все равно не ценю комфорт.

— Хочешь сказать, тебе все равно, где спать?

— Я не буду спать.

Я удивленно смотрю на него.

— Теперь мне будет неуютно, Смирнов. Я буду спать, а ты дежурить. Вдруг я еще что-нибудь скажу во сне или…

— Ты говоришь во сне.

— Что?

Мне раньше не говорили подобного. Я вообще хотела пошутить, так что слова Алексея застают меня врасплох.

— Ты говорила сквозь сон, пока я вез тебя сюда, — добавляет он, проходя к кушетке. — Потом успокоилась, в номере так вовсе крепко заснула. Перестала ворочаться и бредить.

Он переносит подушку, которая мне так понравилась, на кровать. Потом забирает свои часы и очки с тумбочки.

— И что я говорила?

— Ты спорила с Никольским, проклинала, угрожала полицией…

— Боже, — я выдыхаю и прикрываю глаза ладонью. — Я определенно плохо соображала, если несла такие глупости.

— Но кое-что трезвое ты произнесла.

— Да? — я выглядываю из-под ладони. — И что же?

— Ты что-то бросила об отце Никольского. Я не разобрал, что именно, но ты несколько раз произнесла “твой отец”.

— Игорь говорил о нем. У них сложные и запутанные отношения, насколько я могу судить.