Книга Спецзадание «Любовь», страница 24 – Агата Лав

В этот момент к нему подходит стюардесса с бутылкой. Он выхватывает виски из ее хрупкой ладони и взмахивает пальцами с щелчком, показывая, что ей пора исчезнуть с его глаз. Правда проходит всего несколько секунд, как Никольский сам уходит в нос самолета.

Я же решаю наплевать на вид и занять то место, которое выбрала изначально. Я откидываюсь на спинку, прилежно пристегиваюсь ремнем безопасности и просто-напросто жду, когда этот полет закончится.

Ведь нам недолго лететь?

И мы все-таки не совсем вдвоем. Тут есть экипаж и охрана.

Уже легче.

Я закрываю глаза и провожу в медитации весь взлет. Я чувствую, как лайнер набирает высоту, как рядом шелестят шаги и щелкают шкафчики, но стараюсь абстрагироваться.

— Позвольте предложить наше меню, — стюардесса рушит мой дзен.

— Спасибо, я не голодна.

Женщина замирает, хотя успела положить меню на столик передо мной.

— Хорошо, — стюардесса вежливо улыбается. — Тогда витаминный напиток.

Она ставит высокий бокал на специальную подставку. Я киваю ей, а потом ищу глазами Никольского. Он занял место на противоположной стороне, закинув ноги на кресло и развалившись так, что сотовый упирается ребром в его живот. Он почти лежит, просматривая ленту новостей на экране, а его пиджак валяется прямо в проходе.

Мне становится спокойнее от того, что он потерял ко мне интерес и занят своими делами. Я поглядываю на наручные часы. Слава богу, я легко переношу перелеты. Не хватало еще аэрофобии в копилочку. Я отпиваю из бокала, с опаской проверяя нет ли в напитке алкоголя. Мало ли что кроется под названием “витаминный” в самолете Никольского. Напиток оказывается безалкогольным, хотя и со специфической кислинкой. Но мне чертовски хочется пить. Я допиваю и пытаюсь снова погрузиться в полудрему. Только вот мысли выбирают для себя новую орбиту — я снова и снова думаю о Смирнове.

С ним же все в порядке?

Или его наказали за то, что он кинул мордами в пол друзей Никольского?

Я надеюсь, что увижу Алексея, когда мы прилетим. Ведь, скорее всего, он вместе с Ксенией полетел другим рейсом. Или вовсе вылетел раньше, чтобы успеть подготовить охрану на месте.

Звучит логично.

Да, Люба, логично…

Успокойся.

Я резко распахиваю глаза из-за толчка. В голову ударяет тупой болью и я вдруг понимаю, что умудрилась крепко заснуть. И пробуждение выходит ужасным. Напротив сидит Никольский. Он щурится и с интересом глядит на то, как я пытаюсь отогнать остатки сна.

А у меня не получается.

Я вроде бы проснулась, но в голове стоит туман, а тело ватное. Непослушное. Совершенно…Боже! Я судорожно выдыхаю, когда осознаю, что не могу пошевелиться! Мои ладони лежат на подлокотниках и я не в состоянии даже обхватить их. О том, чтобы встать на ноги, речи вообще не идет.

— Тише, — произносит Игорь и упирается локтями в свои бедра, наклоняясь ко мне. — Я вижу по твоим глазам, что ты испугалась. Лучше попробуй что-нибудь сказать. Речь должна была остаться.

— Ос… остаться? — я проталкиваю слова наружу, хотя это дается мне нелегко. — О чем ты?

Никольский обхватывает мой высокий стакан и убирает его к стенке. Я зачарованно наблюдаю за ним и вскоре догадка накрывает меня штормовой волной. Мне что-то подмешали в напиток! Поэтому я не могу пошевелиться...

— Нет, — я выдыхаю и снова дергаюсь, словно пытаюсь вырваться из сложившейся ситуации, как из страшного сна. — Игорь, нет…