Книга Мамин сибиряк, страница 17 – Юлия Резник

— Что?! Я не строю!

— Еще как строишь. Но я на это не поведусь.

— Ясно.

— Как там кот? – сменил гнев на милость Федя.

— Обживается.

— Вот и славно. Тогда, может, поужинаем? Тут за углом открылся какой-то новый ресторан. Ленка говорит, итальянский.

— Так какой ужин, Федор Николаич, если вы велели забирать Лорда? – съехала я, не очень понимая, что хуже – ужин с шефом или жизнь с псом. И в то же время неуверенная, что Зверев реально ко мне подкатывает. Ну, во-первых, потому что мы с ним рука об руку без всяких эксцессов проработали почти пять лет, во-вторых, он ведь намного старше, в-третьих – вообще не в моем вкусе. И вообще… Это же Федя. Он мне как дядька, ну или брат. Да нет. Глупости. Показалось. А то, что не в первый раз, так в жизни бывает всякое.

Помогая выкрутиться из этой до предела смущающей ситуации, в кабинет шефа заглянула Зиночка:

— Любовь Дмитриевна, там опять хотят исключительно вас.

Я могла бы возмутиться. Сказать, что мой рабочий день закончится через пятнадцать минут, за которые я вряд ли смогу кому-то всерьез помочь, но зачем, когда у меня такой повод смыться?

— Иду. Кто там? Марь Ванна?

— Нет. Какая-то незнакомая женщина. С попугаем.

Птицы не были моей специализацией. Я как раз хотела об этом напомнить, когда взгляд остановился на смутно знакомом лице. А секундой позже меня догнало осознание. И я едва не застонала вслух! Ну, Олежка… Одной пиццей ты теперь не отделаешься!

— Любовь? Здравствуйте.

— Здравствуйте. Светлана…

Господи, почему я не удосужилась запомнить имя этой женщины? Высокая, как палка, она возвышалась надо мной каланчой. Я же была размером едва ли не с ее попугая.

— Светлана Васильевна.

— А наш пациент?

— О, это Адмирал. И вообще-то с ним все в порядке. Не знаю, чем я думала, когда решила, что мне нужен предлог, чтобы с тобой встретиться. Мы же можем на ты?

— Д-да, конечно. Проходите…

Я сделала шаг к кабинетику, где обычно вела прием. И чуть не подпрыгнула, когда в тишине раздался оглушительный вопль:

— Фамилия! Имя! Отчество!

— Грачева. Любовь. Дмитриевна, – выпалила я как на духу и испуганно прыснула в ладошку.

— Адмирал, помолчи, – вмешалась Светлана Васильевна, но пернатый дознаватель не унимался:

— Где вы были ночью на двадцать третье?! – допытывался он. Нет, я, конечно, многое видела, в том числе говорящих птиц, но эта обладала не только прекрасными способностями к речи, но еще и явными повадками гестаповца.

— А вот не скажу, – усмехнулась я.

— Подозреваемый отказывается от дачи показаний! Подозр-р-рительно, – резюмировал Адмирал, склонив голову набок.

— Извини, Люб. Это побочный эффект работы. Наслушается меня, а потом не заткнешь.

— Украл, выпил – в тюрьму! Р-романтика, – продекламировал классика пернатый. Я прикрыла ладонью рот, чтобы не захохотать в голос.

— Я вообще чего пришла…

— Да?

— Не думай только, что я из тех сумасшедших мамаш, что до пенсии вытирают сыновьям сопли, – она внимательно посмотрела на меня. – На самом деле я адекватная, и давно отпустила Олега от своей юбки.

У меня имелись серьезные сомнения на этот счет, но озвучивать их я не стала. Прежде надо было разобраться, что там за работа у этой женщины, если ее попугай с легкостью оперирует такими понятиями как «подозреваемый» и «тюрьма».