Книга Соблазн в мегаполисе, страница 39 – Виолетта Рей

Владислав повернул голову и в самом деле отметил, как в небольшой луже у края тротуара искрилось красно-золотое сияние – отражение витрины напротив, в которой были выставлены хрустальные вазы. От стеклянного света всё вокруг выглядело загадочным, будто стало декорацией к старинному спектаклю.

— Вы правы, – сказал он, – городские витрины по вечерам напоминают мне о таинственных маяках, что указывают путь путешественникам на окраинах морей. И я сам иногда думаю: а не странник ли я, заблудившийся в буре великих улиц?

— Что ж, тогда, может быть, мы оба странники? – улыбнулась девушка. – Меня зовут Наталья. И если вам некуда спешить, давайте прогуляемся вместе. Ведь даже в сильнейшую бурю путешественнику легче, когда рядом идёт собеседник.

Предложение её было столь естественно, что Владислав без колебаний принял его. Они двинулись бок о бок вдоль витрин, где свет играл то зелёными, то серебристыми отблесками, и, подходя к каждому новому окну, останавливались полюбоваться мозаикой огней и теней. Над их головами мрачно шумел январский ветер, вздувая уличную пыль, но в сердце у них, казалось, цвели тёплые летние мотивы.

— Видите эти фарфоровые фигурки? – сказала Наталья, указывая на искусные статуэтки, выставленные в окне небольшого антикварного магазина. – Кажется, они оживают, когда мы отворачиваемся. Как будто ночью, когда город засыпает, фарфоровые лошади начинают свой плавный бег, а фарфоровые дамы крутятся в вальсе.

Владислав усмехнулся: – Удивительно, что вы говорите так, будто точно знаете, что происходит тут по ночам. Словно сами видели бал в этой витрине.

— А разве вы в детстве не представляли, что игрушки живут своей тайной жизнью? – вопросила она в ответ. – Может, нам и сейчас стоит сохранить немного этого детского чуда, чтобы не потерять самое главное: умение верить в сказку.

Тонкие нити разговора, переходя от темы к теме, постепенно связывали их души во всё более тесном согласии. Владислав с изумлением слушал, как Наталья описывает вечерний город: его сырость, его промозглый ветер, блики света на мостовой. Казалось, из её уст любой образ становился прекрасным. А Наталья, в свою очередь, ловила каждое его слово про стихи, про странствия на страницах книг – и в ответе её звучало нечто вроде сердечного участия.

Миновали они просторную площадь, где огромные панорамные окна модного бутика сияли так ярко, что от ослепительного блеска можно было подумать, будто попал в царские чертоги. За широкими стёклами выставлены были роскошные наряды из бархата и шёлка, переливающиеся множеством оттенков. Платья, пиджаки, туфли – всё расставленное по манекенам в позах, полных почти живой грации. Двое наших молодых знакомцев, не сговариваясь, остановились и полюбовались на этот нарядный парад, словно вдруг стали подглядывать за балом, проходящим за прозрачными стенами замка.

— Никогда не думала, что витрины могут быть настолько праздничными, – проговорила Наталья, чуть тише, чем прежде. – Словно город надевает маску, как для карнавала, и показывает нам всё самое лучшее.

— Быть может, это обманчивый блеск, – задумчиво произнёс Владислав, глядя на её профиль, освещённый отражённым светом. – Вся эта роскошь может оказаться лишь трюком, призванным заставить нас купить лишнюю вещь… Но в то же время, – добавил он, помедлив, – всегда приятно любоваться чем-то, что напоминает о красоте и беззаботности жизни. Пусть даже это искусственный блеск.