Книга Когда маски падают, страница 2 – Виолетта Рей

Она улыбается, и в этой улыбке есть всё: знание, сомнение, желание. И она снимает маску первой.

В её глазах – признание.

В его – осознание.

Всё становится предельно ясным.

И вот теперь, когда их лица обнажены, когда мир вокруг теряет свою защитную иллюзию, остаётся лишь один вопрос: что будет дальше?

Но на этот раз ответа никто не знает.

Даже они.

И вот теперь, когда их лица обнажены, когда мир вокруг теряет свою защитную иллюзию, остаётся лишь один вопрос: что будет дальше?

Он смотрел на неё, на изгиб её губ, на искру в глазах, на дыхание, которое, кажется, стало чуть глубже, чуть тяжелее. Она не отвела взгляда, не сделала ни шага назад, не разорвала эту тонкую нить, которая с каждой секундой натягивалась всё сильнее, готовая вот-вот лопнуть, но всё ещё держащая их вместе, связывающая невидимыми узами.

Он слышал свой голос, когда наконец заговорил, низкий, приглушённый, как будто его разрывала внутренняя борьба, но не мог остановить себя.

— Ты знала?

Она чуть склонила голову набок, её взгляд пробежался по его лицу, по губам, по линии скул, по глазам, которые ещё недавно сверкали холодом, а теперь напоминали огонь, скрытый под слоем золы.

— Догадывалась, – её голос был чуть хриплым, и он знал, что это не от вина.

— И всё равно сняла маску?

— А ты?

Его пальцы скользнули к её щеке, чуть грубее, чем следовало бы, потому что в нём всё ещё была злость, всё ещё был этот гнев, накопленный за годы споров, за сотни слов, брошенных друг другу с ядом, за взгляды, полные вызова, за невозможность признать, что она – его самая жестокая война и его самое сильное желание.

Её кожа горячая под его ладонью, а его дыхание – близкое, слишком близкое. Он чувствует, как она замирает на секунду, прежде чем податься вперёд, будто не решаясь до конца, но всё же позволяя себе быть втянутой в это, в эту неотвратимость, в этот момент, который должен был случиться, который невозможно предотвратить.

— Ты всегда хотела победить, – шепчет он, наклоняясь ближе, едва касаясь её губ своими, не спеша, давая ей возможность отстраниться, оттолкнуть, сказать «нет».

Но она не делает этого.

— И ты тоже, – отвечает она так же тихо, её голос обжигает его кожу, как огонь, тлеющий слишком долго, и вот теперь наконец вспыхивающий.

Она первая разрывает это последнее расстояние между ними, её руки скользят вверх по его груди, цепляются за воротник, сжимают ткань, как будто пытаясь удержаться, не потеряться в этом чувстве, которое уже захватывает их, подчиняет, сжимает в кольцо невозможного желания.

Поцелуй – яростный, голодный, беспощадный.

Это не нежность, не робкое признание, не осторожность. Это схватка, это дуэль без слов, поцелуй, в котором ещё живёт весь их прежний бой, вся их вражда, все их старые войны. Он прижимает её к колонне, слышит, как она резко вдыхает, но не отступает, не сдаётся. Её пальцы пробираются в его волосы, ногти царапают затылок, он чувствует, как её тело напрягается под его руками, как она подаётся навстречу, требуя больше, глубже, сильнее.

Его язык проникает в её рот, нахально, дерзко, требовательно, но она не уступает, встречает его таким же огнём. Он сжимает её бедро, притягивает к себе, чувствует её изгибы, её жар, её готовность сгореть вместе с ним в этом мгновении.