Книга Из плейбоя в романтики, страница 46 – Синтия Обин

Кэссиди фыркнула себе под нос:

— Я вижу, что романтика проникает и в тебя. Я верю в энергию. И что каждый вибрирует на разном уровне. Я думаю, когда вы встречаете кого-то, чья энергия естественным образом соответствует вашей, возникающее в результате притяжение может показаться родственной душой. То же самое относится и к любви с первого взгляда, — продолжила Кэссиди.

Видение Лоу, высокомерно прислонившегося к стене в другом конце бального зала, вдруг возникло перед ней.

— Что, если вас сразу же влечет к кому-то физически, но вы не можете выносить его, как только он открывает рот?

— При таком сценарии произойдет одно из двух.

— Я слушаю.

Это было правдой лишь наполовину. Мысли Марлоу уже начали блуждать. Из президентского люкса, из отеля, из города до тихой, покрытой листвой поляны, где она орошала землю своими слезами, находясь в кольце объятий Лоу.

— Вы либо отлично проведете время, которое закончится блокировкой номеров и сожжением всех артефактов, либо выберете дом в пригороде и начнете исследовать местные дошкольные учреждения.

Дошкольные учреждения. Школы, где дети пели песни, ели, могли поспать. Могла ли она представить себя там? Ее БМВ, припаркованный в извилистом ряду машин, ожидающих, чтобы забрать крошечных человечков, хлынувших через двери в конце учебного дня?

— Хорошо, — объявила Кэссиди. — Я думаю, ты официально готова сделать фото на память.

Марлоу открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало. Кэссиди вдохнула жизнь в ее губы и щеки, полностью уничтожив болезненную бледность.

— Ты что-то вроде Феи-крестной, верно? — спросила она.

Отступив на шаг, Кэссиди осмотрела дело своих рук, слегка нахмурившись.

— Есть еще кое-что.

Пока она рылась в своей сумке с фокусами в стиле Мэри Поппинс, Марлоу быстро отправила в рот еще одну жвачку.

— Бинго!

Мягкие благоухающие пальцы убрали волосы с виска Марлоу, закрепив их блестящей расческой в стиле ар-деко. Череда треугольных шевронов, инкрустированных драгоценными камнями, повторяла форму ее подбородка. Кэссиди сжала плечо Марлоу:

— Тридцатые годы. Но очевидно, что это было сделано для тебя.

Шарлотта настойчиво постучалась в дверь и велела через пятнадцать минут явиться на крышу, где их ждут. Марлоу глубоко вдохнула и встала, радуясь, что прохладные мраморные плитки остались под ее ногами. Как только Кэссиди вышла, Марлоу взяла свою сумочку со стойки. Она снова уставилась на тест. Отметка осталась. Хотя она быстро закрыла сумку, забыть о двух полосках на тесте не получалось. Марлоу плюс один огромный, изменяющий жизнь секрет.

Большой бальный зал отеля «Сен-Пьер» был превращен в сверкающий осенний сказочный лес для приема Сэмюэля и Арли. Хрусталь и свечи. Марлоу рухнула в кресло за назначенным ей столом, чувствуя себя так, словно только что пересекла финишную черту марафона. Каким-то чудом ей удалось пройти всю церемонию, и ее не вырвало на одну из цветочных композиций. Ей не так повезло, когда дело дошло до сдерживания слез. Сначала она увидела Арли в ее винтажном свадебном платье от Диора. Потом увидела Сэмюэля, одетого в смокинг, борющегося с эмоциями, когда Мейсон, замещающий покойного отца Арли, сопровождал ее к алтарю. В-третьих, вглядываясь в море лиц и увидев отца в тот момент, когда он осматривал местность, отчего в уголках его глаз появились морщинки, которых она не видела годами. С тех пор в течение всего вечера у нее периодически текли слезы из глаз. Теперь ей оставалось пережить ужин, раствориться в толпе, когда начнутся танцы, и удалиться к себе, где можно спокойно паниковать по поводу своей жизни. К тому времени, когда вся свадебная компания расселась за главным столом, Марлоу уже не была так уверена в своих шансах. Большой круглый стол, расположенный в передней части бального зала, давал молодоженам возможность тесно взаимодействовать со свадебной компанией. Только стул рядом с креслом Марлоу оставался пустым, ожидая, когда его займет отец. Безупречно ухоженный официант принес к первому блюду бутылку охлажденного совиньон блан с собственной винодельни семьи Кейн. Марлоу позволила ему налить, чтобы ее несвойственный ее характеру отказ не вызвал удивления, но вместо этого отпила воды со льдом. Тем не менее она не могла не смотреть с тоской на бледно-золотую жидкость.