Книга Из плейбоя в романтики, страница 37 – Синтия Обин

Он с отвращением покачал головой:

— Я никогда в своей жизни не видел, чтобы человек так усердно работал, чтобы оправиться после краха.

Между ними повисла тишина раннего утра.

— Я не пытаюсь вмешиваться в это, Реми, — сказала она. Эта часть, по крайней мере, была правдой. — Чего я не понимаю, — сказала Марлоу более уверенным тоном, — так это того, почему бы не поговорить с Лоу напрямую?

— Потому что он слишком упрям, чтобы слушать меня, — Реми в отчаянии всплеснул руками, — а когда дело доходит до женщин, ему никто не указ.

— Я не совсем уверена, чего ты от меня хочешь. — Глядя на пустой загон, Марлоу ощутила страстное желание погладить теплую, бархатистую мордочку Розмари. Чувствовать комфорт от нежного обращения с таким большим и сильным животным.

Реми оперся рукой о забор, чтобы рассмотреть ее в профиль.

— Правду. Уже несколько месяцев Паркер Кейн водит нас за нос, а потом посылает тебя, после того как мы уже прошли все проверки. Я хочу знать, что аудит — это все, для чего он направил тебя.

В любой другой обстановке Марлоу бы точно нахамила. Но что-то в серьезном тоне этого человека подтолкнуло ее к откровениям.

— Мой отец в ходе этой сделки не почувствовал, что вы в достаточной степени оценили возможность, которую предлагала его фирма. Он решил, что я, как он сказал, «смогу проанализировать ваши финансовые данные так, чтобы они лучше отражали ваш уровень компетентности». Он ясно дал понять, что от меня ждут этого.

Какими бы горькими ни были слова на ее языке, какая-то часть ее расслабилась, как только они были произнесены.

— Я делаю то, что от меня ожидают, Реми.

Уголки его рта опустились. Только тогда Марлоу заметила, насколько гладкие сейчас его щеки. Он побрился ради этого разговора. Это каким-то образом сделало все это еще хуже.

— Дорогая, если я что-то и понимаю, так это влияние, которое может иметь твой отец. К добру или к худу.

Марлоу почему-то чуть не расплакалась. Ей не понравилось, каким тоном с ней разговаривали.

— Я не могу говорить тебе, что делать с Паркером Кейном. Но я могу рассказать, что я знаю о своем брате. Ты расскажешь ему то, что только что сказала мне, и он не будет смотреть на тебя так, как вчера за ужином.

Облупившаяся краска из загона потрескивала под ее пальцами, когда они крепче сжимали доску. Марлоу не могла говорить. Не могла придумать ни одной темы, которую можно было бы обсудить.

— У тебя есть все, что тебе нужно, чтобы закончить начатое. Думаю, тебе надо решить, чего ты действительно хочешь.

Реми бросил на нее суровый взгляд и повернулся, чтобы идти к главному зданию винокурни, оставив ее страдать. Марлоу не торопилась возвращаться в дом, размышляя на ходу. Сняв ботинки на крыльце, она тихо открыла входную дверь. Поднявшись наверх, она нашла Лоу именно там, где оставила его.

Он спал в постели, прикрыв простыней ноги. Одной мощной рукой Лоу зарылся под подушку, другую вытянул, длинные пальцы растопырились, дотягиваясь до ее подушки. Ее сердце замерло, казалось, она не могла напитаться запахом Лоу, в нем было столько всего намешано: мускус, сандал, виски.

Здесь была его комната, и шкаф, все еще стоявший пустым, и импровизированная галерея ярких рисунков Эмили, занимающая большую часть стены, выходящей на южную сторону. Аккуратно развешанная одежда и почти пустая корзина. Стопка книг по популярной психологии на его приставном столике. Мужчина, который смог позаботиться о себе. Человек, который заботился о других. Мужчина, который заботился о ней. Человек, который не захотел бы этого, если бы знал правду.