Книга Алый трон, страница 93 – Эми Лиоу

Харун громко смеется, и от этого звука у меня по коже бегут мурашки.

— Поэтому оно и называется Испытанием, дорогая Шира-Ракхти. Какое же это испытание, если ты будешь знать заранее?

Даже знай она заранее, ей бы это не помогло. Я думаю о маленькой Медхе, которой предстоит пройти сквозь пламя, чтобы доказать свою состоятельность. Почему-то от этой мысли мне становится не по себе. Она такая маленькая и хрупкая, такая смертная. Впрочем, если она пережила изрыгающую пламя механическую козу, то и это переживет.

Постойте… механическая коза, плюющаяся пламенем?

Идея зарождается прежде, чем я успеваю ей ужаснуться. Придется увидеться с Иктой. Мы не общались несколько дней – он получил освобождение по болезни и вернется к своим обязанностям только сегодня, – но у меня такое чувство, будто между нами пролегла пропасть. Во время нашего последнего разговора он сравнил меня с Кавитой. С Кавитой!

Не знаю, как долго смогу скрывать, что использую магию крови, и как он отреагирует, если я признаюсь. Его ненависть к Кавите безгранична. Неужели он и меня возненавидит?

Но прежде всего нужно забрать у него механическую козу. Иначе я не выдержу моего испытания.

— У тебя есть еще вопросы про Испытание, Шира-Ракхти? – спрашивает Харун, прерывая ход моих мыслей.

— Про Испытание нет, – отвечает Медха, и я выпускаю ее из рук. И запоздало осознаю, что слишком крепко прижимала девочку к себе. – Есть про другое.

— Не стесняйся, детка, спрашивай.

— Что случилось во время Кровавой бойни в Ширатукхе?

Прямота ее вопроса ошеломляет нас.

— А другие Ракхты знают, что тогда произошло? – продолжает Медха. – Наверное, это целых два вопроса.

Я вскакиваю. От резкого движения ножки скамьи со страшным треском подламываются. Медха вскрикивает. Я хватаю ее за руку прежде, чем она успевает упасть.

— Похоже, нам в Бакхале потребуются новые стулья, – замечаю я с нервным смехом.

— Конечно, Ракхти Бинса, – говорит Нудин.

— Еще раз приношу извинения за поведение Шира-Ракхти. – Я кланяюсь Харуну и заставляю поклониться Медху, давя ей рукой на затылок. – Я недостаточно хорошо ее обучила. Пожалуйста, простите меня.

— Не волнуйся. Все прощено. – Харун встает со своего места. – Вы обе можете идти.

Я молча вытаскиваю Медху из комнаты. И успеваю заметить, что только Нудин почтительно склоняет голову на прощание.

— Я дурно с тобой обращалась? Учила плохому?

После того как мы возвращаемся в наши покои, я засыпаю Медху яростными риторическими вопросами.

— Я… прости меня, Бинса. – На глаза Медхи наворачиваются слезы. Боги, почему она плачет, сама ведь виновата. Вот поэтому я совершенно не способна справиться с детьми. – Я не знала. Думала, что могу спросить, и ты, кажется, не возражала…

— Если я не возражаю, это не значит, что все остальные тоже! – огрызаюсь я. – Имей хоть немного такта, девчонка!

Губы Медхи дрожат; через секунду она разражается бурными рыданиями.

Она плачет так громко, что кажется, будто сейчас выплюнет легкие. Комната наполнена ее ревом. Я закрываю уши, чтобы его не слышать.

Да ладно, говорит Илам, ты же сама когда-то была ребенком. Наверняка ты можешь представить себя на ее месте.

Я не была такой невыносимой.

Откуда ты знаешь? Ты не была родителем.

Я испускаю тихий стон. Мало мне других забот, надо еще возиться с этим несносным ребенком?