Книга Алый трон, страница 48 – Эми Лиоу

— Ты такая же, как я, – внезапно смеется Кавита.

Я вздрагиваю. Я больше не маленькая Бинса. Я Ракхти, правившая Бакхтином последние десять лет, божественный сосуд, делавший все возможное, чтобы выжить.

Я не та дочь, которую она знает.

К щекам Кавиты возвращается румянец, она моргает, глаза загораются красным.

— Я горжусь тобой, моя дорогая Бинса, – выводит она.

Я безуспешно пытаюсь отвести взгляд от зияющей раны на животе.

— Но ведь я же тебя убила!

— Я люблю тебя, дочь моя. Именно поэтому я позволила тебе себя убить. Это доказательство твоей силы. – Ее улыбка становится еще шире, и от этого мне тревожно. – Моя жертва не была напрасной, ибо ты выбрала тот же путь, который выбрала я.

— Нет, нет! С меня хватит. Я больше не хочу никого убивать. Мне просто нужна сила, чтобы вызвать дождь!

— Кровавый путь требует много крови, дитя мое. Он берет, и берет, и снова берет. – Она замолкает, морщины на ее лице разглаживаются, а щеки наливаются, как у молодой. – Однажды ты станешь такой, как я.

— Нет! – Я отшатываюсь от нее. – Я никогда не стану такой, как ты. Ради собственной выгоды ты убила невинных девочек.

— Ради собственной выгоды? Я старалась ради тебя, дорогая Бинса. Малая жертва ради той восхитительной жизни, которую ты ведешь.

— Тебе следовало убить и меня. – Мой голос срывается.

— Нет. Никогда. – Она садится. Я делаю шаг назад. – Ты была рождена для величия, дочь моя. Согласиться на меньшее – значит оскорбить богов.

— Никаких богов не существует. Где была Рашматун, когда я в ней нуждалась?

— Ты читала рассказы из жизни Ракхти прошлого – они вызывали грозы и небесный огонь, по собственной воле двигали горы. Нынешние чудеса куда скромнее, но это не умаляет их значимости. – Она встает на ноги, кровь льется из раны. – Рашматун существует. И именно поэтому я хотела, чтобы ты стала Ракхти, – ты должна будешь забрать ее силу. Но ты была слишком слаба, чтобы найти ее.

— Даже если она существует, стоило ли убивать тех девочек? Они ничем такого не заслужили.

— А Гуррехмат заслужил? А Яхадин?

— Замолчи. Уходи. Хватит меня преследовать! – хриплю я.

— Мы здесь из-за тебя, Бинса, – с ужасающей синхронностью заводит хор голосов. Откуда-то я знаю, что это голоса девочек, погибших в Ширатукхе, голоса Гуррехмата и Яхадин. – Ты в ответе за наши души.

— Нет. Пожалуйста, простите меня, – умоляю я, зажмуриваясь. – У меня не было выбора. Я этого не хотела. Пожалуйста…

— Ты в ответе за наши души, – продолжают они.

— Прекратите. – Я зажимаю уши руками, притворяясь, что их не слышу. – Хватит, хватит, хватит! Вы все мертвы. Почему вы здесь? Вы же умерли…

— Наша кровь на твоих руках…

— Хватит! – ору я.

Я резко открываю глаза. Надо мной склоняется озабоченное лицо Джирташ. Она промокает мне лоб тряпицей. Я вся в холодном поту.

— Бинса, что с тобой?

Я осторожно выпрямляюсь, массирую виски.

Мыслями я все еще в том кошмаре – а я-то думала, что сумею забыть. С большим усилием мне удается изобразить обнадеживающую улыбку.

— Дурной сон, – говорю я. – Но сейчас все прошло.

Брови Джирташ сходятся на переносице, выражая беспокойство и подозрительность.

— У тебя жар, дитя.

Эта девчонка… Что бы ни сказала Рашматун, не думаю, что боги на ее стороне.

Я хлопаю себя ладонью по лбу, пытаясь не обращать внимания на непрошенные мысли Джирташ. У меня небольшая температура – ничего такого, что нельзя вылечить теплым питьем и длительным сном.