Книга Алый трон, страница 171 – Эми Лиоу

Воспоминание из прошлой жизни.

— Отныне я объявляю Бинсу единственной Ракхти до конца ее дней. Она хорошо мне служила, и я никогда не встречала никого с таким чистым сердцем и светлым умом. Она – знак прихода новой эпохи, о мой народ. Эпохи перемен и просвещения, богатства и процветания. Много лет предстоит ей управлять Бакхтином с величайшей мудростью и самоотверженностью.

Я никогда тебя не забуду, сказала мне Медха.

Теперь меня никогда не забудут.

Проходит несколько мгновений, прежде чем до них доходит смысл моих слов.

Первым свое почтение выражает Нудин. Он соединяет ладони и склоняется в глубоком поклоне.

— За нашу богиню. Да осветишь ты нам путь отныне и вовеки.

— За нашу богиню, – повторяет толпа. – Да осветишь ты нам путь отныне и вовеки.

— За нашу богиню, – шепчет Медха, и одинокая слезинка скатывается у нее по щеке.

Обитатели храма и стражники на удивление быстро собирают пожитки Медхи и Нали и выводят обеих с храмовой территории. Нали доставят прямо в Ллаон в сопровождении старших жрецов и стражников, которым не впервой подниматься по узким горным тропам. Медху с позором возвращают в семью; я не провожаю ее.

Я отдыхаю в своих покоях, изнуренная долгим спектаклем. «Рашматун» была во мне во время процессии и ушла, когда мы вернулись в Гханатукх.

Спотыкаясь, я вывалилась из паланкина и рухнула. Притворилась, будто ничего не знаю о случившемся. В присутствии жрецов Нудин объяснил мне, что произошло, и сквозь его непроницаемую маску почти читалось смятение.

Этого ли я хотел? – думал он. Жить в мире, где не нужно больше отчитываться перед отцом?

Что ж, свою часть сделки я выполнила.

Разумеется, я отреагировала на произошедшее соответственно: скорбь, паника, горе. Одновременно я выказала спокойствие человека, способного вечно носить в себе богиню, продемонстрировав баланс сопереживания и рациональности.

Похоронный обряд Харуна состоится сегодня после того, как его тело – или то, что от него осталось, – омоют и завернут в санкти, одежду мертвых. Мне дается короткая передышка, чтобы оправиться от шока, вызванного трагедией.

Я сажусь на край кровати и смотрю вдаль. Меня переполняет удовлетворение – осознание того, что все случилось так, как должно. Жаль, что сестрам Янкаран пришлось покинуть храм после того, как я успела к ним привязаться, но что сделано, то сделано. Нет смысла задерживаться в прошлом.

И даже Ракхты не в силах бросить мне вызов – пока Рашматун у меня, они будут плясать под мою дудку. Ай-ай-ай, Харун, думаю я. Даже твой драгоценный Асахар подчиняется моей воле.

А скоро все будет моим.

Улыбка медленно расползается по моему лицу, но я прикрываю рот рукой, чтобы подавить смех.

У меня получилось, говорю я Иламу. У нас получилось!

Он выходит из меня, принимая кошачий облик. Обнажает клыки. Как ни странно, я ни капельки его не боюсь.

— Да уж, – говорит он. – Ты намного превзошла мои ожидания, Бинса.

Бинса. Теперь это имя кажется мне чужим. Оно принадлежит другой девушке – той, что сражалась с магией крови, той, что привязывается к другим людям и дважды думает, прежде чем причинить кому-нибудь зло. Та Бинса хотела остаться Ракхти от страха – широкий мир пугал ее, и она не знала, что с собой делать.

Теперь я Ракхти, потому что хочу быть Ракхти.