Книга Алый трон, страница 164 – Эми Лиоу

Джирташ осуждающе хмурится, наблюдая, как откровенно я смакую новообретенную свободу, но держит язык за зубами.

Все равно девочке скоро уходить, всякий раз напоминает она себе.

Я встречаюсь с Нали и Нудином по отдельности, чтобы окончательно определиться с их ролями во время коронации. Ни один не подозревает, что он только часть грандиозной схемы, а мне того и надо.

Для меня это вопрос выживания, убеждаю я себя.

Медха ведет себя непривычно тихо. Ничто из того, что я делаю или говорю, не вызывает ее интереса. Она выслушивает меня с благодушной улыбкой, соглашается смиренным кивком и возвращается к раздумьям о своем будущем. Страх и тревога охватывают ее, когда она понимает, что скоро получит ответ на свой вопрос:Я хочу знать, каково это – быть Ракхти.

За день до ее коронации – и моей отставки – мы обедаем во внутреннем дворе Бакхала, ибо погода благоприятствует трапезам на свежем воздухе. В мой последний день повара наготовили яств – масса блюд из баранины и буйволятины, зажаренных на решетке и сдобренных карри и множеством других специй. Тарелки ломятся от мягкого дхиндо с кислым гундруком, а на десерт – целый поднос йомариса.

Кажется, они намерены хорошенько накормить меня перед уходом, а я не отказываю себе ни в чем, ибо больше мне не нужно бояться месячных.

Служанки перенесли во внутренний двор еще один стол, чтобы вместить всю посуду. Я наслаждаюсь пиршеством, а Медха почти не притрагивается к еде.

Это последний день, когда я ем вместе с Бинсой, мрачно думает она.

— Что случилось, Медха? – спрашиваю я.

Она вздрагивает и вертит головой. Затем набивает рот рисом, рискуя подавиться. Я вскакиваю и подбегаю к ней, Медха кашляет, выплевывая рис обратно на блюдо.

— Разве я не говорила тебе, что жевать нужно медленно? – мягко упрекаю я ее.

Кашель продолжается еще некоторое время. Затем Медха запивает еду большим количеством воды. И поднимает глаза на меня.

— Мы же увидимся?

Я одариваю ее сочувственной улыбкой.

— Нет. Ты разговариваешь со мной последний раз, Медха.

Выражение ее лица мгновенно меняется.

— Но я… я буду скучать по тебе, – произносит она. – Мне было здесь так одиноко, и ты стала моей единственной настоящей подругой. Наверное, сестра останется в Яхаруде, а болтать со слугами, когда захочу, я не должна.

— Есть еще Икта, – говорю я.

Медха громко шмыгает носом.

— Он не ты.

Мне нечего сказать, поэтому я молчу.

— Я… мне… я была такой болтушкой, потому что мне было с тобой хорошо, – продолжает Медха. – Не понимаю. Я знала, что однажды стану Ракхти, а ты уйдешь. Но теперь, когда этот день настал… – Кончик ее носа краснеет, по щекам текут слезы. – Мне страшно, Бинса, – шепчет она, из последних сил стараясь не сорваться на плач. – Не знаю, что я буду без тебя делать. Не знаю, смогу ли занять твое место. Хуже всего, что тебя не будет рядом, чтобы меня направлять.

Поджав губы, я тяжело вздыхаю. Затем, позволив себе в последний раз поддаться слабости, обнимаю ее левой рукой под неудобным углом – моя правая ладонь липкая от риса с карри. В памяти всплывает смутное воспоминание: я прижимаюсь к Чандри, плачу, а ее нежные ласковые руки вкладывают желтый сапфир мне в ладонь.

— Рашматун направит тебя, – бормочу я слова, сказанные мне в тот день Чандри. – Не переживай, если бремя быть Ракхти покажется слишком тяжелым. Помни, Рашматун выбрала тебя не просто так.