Книга Всадник дракона, страница 190 – Таран Матару

— Они подкупили охранника, чтобы тот перевел нас на транспортировку деревьев. Затем планировали спрятаться среди припасов, а охранник должен был ошибочно пересчитать заключенных перед возвращением в камеру – и ночью они бы сбежали.

— Какого охранника? – спросил Джай, вытаращив глаза.

Милкар указал на одинокую фигуру, свисавшую с одного из столбов.

— Вон того.

В тот вечер Джай больше ни о чем не расспрашивал Милкара. Он выяснил, что ближайшая женщина, кроме этой старухи Беверли, находится в борделе в дне пути от тюрьмы. Очевидно, Милкар не видел тут Фриду.

Но она была где-то здесь. Скорее всего, в камере неподалеку от того места, где он проснулся вчера утром, – только глубже по коридору. Вход туда был всего в двух шагах от камеры Джая – просунув голову сквозь прутья решетки, юноша увидел охранника, стоявшего снаружи.

Только это ему и требовалось знать. Это была единственная камера, у которой стоял охранник. Остальные были заперты, но надзирателей там не наблюдалось – те были заняты пьянкой в казармах у восточной стены, и даже не нужна была мана, чтобы это услышать.

Охранник находился там, чтобы не дать Фриде сбежать, но Джай подозревал, что была и другая причина: требовалось не подпускать к девушке других надзирателей. Сабиняне все еще охотились за ней и пришли бы сюда, если бы узнали, что здесь держат прекрасную данскую аристократку. Не этого хотел бы Аврелий, учитывая, что он жаждал выведать у нее секрет связи душой с драконами и продать его Гильдии…

Джай дважды пытался связаться с Уинтер, и с каждым разом их связь становилась все сильнее. Как будто… как будто дракон приближался.

Уинтер чувствовала его боль и страдание. Джай, в свою очередь, чувствовал ее. Но ее боль была эхом его собственной, вызванной заботой о его благополучии. Юноша знал, что она сыта и в безопасности, но больше ничего разобрать не мог. Расстояние между ними было слишком велико, и все, что они пытались понять друг о друге, было неясным и слабым.

Джай услышал шарканье ног по гравию снаружи. Он почувствовал запах еще до того, как увидел, – мускусный запах лютоволка. Юноша отступил обратно в темноту так глубоко, как только осмелился. Это ничуть не помогло, потому что Беверли прижалась лицом к решетке и одарила его желтозубой улыбкой.

— Привет, сынок. Ты идешь со мной.

* * *

Джай опустился на колени у входа в камеру, вслушиваясь изо всех сил. Беверли стояла рядом, положив руку ему на голову. Она привела его туда, где он впервые очнулся, но чуть дальше по коридору от его бывшей камеры. Его дыхание участилось – наполовину от страха, наполовину от предвкушения. Наверняка Фрида была где-то поблизости.

— Ты проснешься, черт бы тебя побрал, или я начну отрезать от тебя кусочки! – Голос, доносившийся из-за двери, походил на тихое рычание, но был безошибочно узнаваем: Аврелий.

Беверли шмыгнула носом и, наклонившись вперед, постучала костяшками пальцев по двери. Аврелий выругался, затем пригласил их войти.

Старуха повернула ключ в замке, и дверь распахнулась.

— Тащи его сюда, пока никто не видел! – рявкнул Аврелий.

Джай подождал, пока Беверли втолкнет его внутрь, успев заметить на поясе надзирательницы связку с ключами. Маска тупицы явно работала в его пользу, и он не собирался показывать, что понимает высокий имперский язык.