Книга Всадник дракона, страница 167 – Таран Матару

Он устроил себе гнездышко среди деревьев и уселся со скрещенными ногами, как это делали Руфус и Фрида. В воздухе витал насыщенный аромат сосен, и сидеть на их хвое было мягко и приятно. Ветви над головой служили уютным потолком, а окружавший подлесок выглядел таким густым, что Джай был бы практически заперт здесь, если бы не тропинка, которую он прорубил в кустах.

Юноша намеревался подышать душой – а потом вздремнуть, пока Уинтер не разбудит его дежурить. Дышать душой в этом месте казалось… правильным. Он и не подозревал, каким спертым был воздух в Лациуме. Здесь же Джай ощущал запах земли. Слышал настоящую тишину, а не тяжелое, пыльное безмолвие, царившее в спальне Леонида.

Воздух был неподвижен и тих. Даже дуновение ветерка не нарушало покоя. Войдя в транс, Джай увидел мир, озаренный золотом. Здесь, среди растительности, воздух был наполнен маной. А над головой она струилась в небо, поднимаясь высоко в виде столба света.

Источником маны, скорее всего, являлись живые существа. Она проникала в мир таким вот странным образом. Сгущалась и текла, как жидкость, но в то же время поднималась и плыла, как воздух. А внутри были эти сверкающие частички. Ему хотелось высунуть язык и попробовать их на вкус.

Это было лучшее место для накапливания маны. Неудивительно, что так много связанных душой избегали сект и становились отшельниками, живя и тренируясь в дикой природе. Здесь было так красиво…

Джай снова осознал, что теперь он действительно свободен.

До сих пор он беспокоился лишь о том, как им с Уинтер выжить. Но в эти мирные дни юноша наконец-то перевел дух. У него появилось время подумать. Понять, кем он стал.

Джай сгреб Уинтер в охапку и провел пальцами по кончикам ее рогов. В последнее время малышка заметно подросла. Пожалуй, она стала размером с чамроша. Похоже, рацион из белок и насекомых пошел ей на пользу.

— Правильный ли это путь, девочка? – спросил Джай.

Теперь его жизнь принадлежала лишь ему. Не было Леонида, которому приходилось служить. Не было стражников, которых следовало бояться, и знати, которую лучше было избегать. Он сам выбирал, что для него важно, а что нет.

Обязан ли он хранить верность дяде, который продал их жизни? Людям, которых он едва знал? Там, в Великой степи, Джая никто не ждал. Только опасность.

Может, остаться здесь? Никто не станет искать его в этой глуши. Особенно в этом сосновом бору в полумиле от пустынного участка Кашмирской дороги. Юноша провел всю жизнь, запертый в пыльной комнате. Разве это не блаженство – жить на природе, под открытым небом? Он мог бы провести здесь несколько лет, наблюдая, как растет дракон. Переждать войну, пока Уинтер не перенесет его туда, куда они пожелают…

Джай на мгновение позволил себе эту фантазию. Но вспомнил лицо Самара в последние мгновения жизни брата – и выбросил ее из головы. Вместо этого он подумал об Арджуне. О Балбир. Об их мужестве перед лицом смерти…

Он укрепил свою решимость. Его народ жил под таким же открытым небом, в степи, куда более бескрайней, чем здешние просторы. Он не хотел тихо уходить в безвестность. Он был в долгу перед братьями и Балбир, а также перед самим собой.

Джай заявит о своем праве, принадлежавшем ему по рождению. Неважно, как далеко он зайдет, неважно, какие трудности придется пережить. Он был сыном Рохана – законным наследником племени Кидара. А не каким-то диким отшельником, питающимся речной рыбой и беличьим мясом.