Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 190 – Элен Бергман

Лишь самый проницательный взгляд мог заметить, что почётные места за столами пустуют. В зале не было самого мормэра. Исчезли и те несколько лордов, что поспешно покинули двор вслед за ним. Не появился перед гостями и его зять — грозный ярл Хокон. Даже прекрасная леди Мойра не вышла поприветствовать собравшихся.

Но хмельное веселье уже набрало силу, и мало кто задавался вопросами. Вино лилось рекой, музыка гремела всё неистовее, и ночь обещала быть долгой, скрывая в своих тенях правду, которой ещё только предстояло взорвать этот мнимый покой.

В тёмных коридорах замка печально брели и старые друзья, и братья. Они шли медленно, в гробовом молчании, и каждый шаг, казалось, давался им тяжелее предыдущего, словно за спиной они тащили груз собственного позора.

Когда лорды вернулись из темниц, в кабинете мормэра вновь воцарилась свинцовая тишина. Огонь в очаге разгорелся ярче, жадно пожирая поленья, но даже его живое тепло не могло разогнать мрачные тени, залёгшие в складках лиц собравшихся. Амлайб тяжело опустился в кресло, до белизны в костяшках вцепившись в резные подлокотники. Лорд Эрк замер у стола — неподвижный и суровый, точно каменное изваяние на могиле. Чуть поодаль, яростно сжав кулаки, стоял Ирвин; его глаза, покрасневшие от гнева и выплаканной мужской боли, лихорадочно блестели.

Наконец мормэр нарушил это гнетущее безмолвие.

— Юэн… — его голос прозвучал надтреснуто и бесконечно устало. — А мой зять… не желает ли он присоединиться к нашему совету?

Лорд Юэн почтительно склонил голову, не поднимая глаз.

— Милорд, ярл Хокон удалился в покои супруги. Он велел передать, чтобы до самого утра его покой не осмелились нарушить.

Мормэр вскинул брови в немом вопросе:

— Вот как?

— Он сказал, — продолжал Юэн, — что спокойствие и безопасность жены для него сейчас превыше любых дел и пиршеств. Таковы были его слова. И на празднество он сегодня не явится.

На сухих губах Амлайба внезапно промелькнула бледная, но удивительно искренняя улыбка.

— Да… — медленно, с глубоким вздохом произнёс он. — Видит Бог, с зятем мне несказанно повезло.

Но минутная вспышка тепла угасла так же быстро, как и возникла.

Лорд Эрк при этих словах заметно вздрогнул, точно от физической боли. Амлайб тяжело, натруженно вздохнул и обвёл собравшихся тяжёлым взором.

— Итак, — голос мормэра обрёл былую стальную твёрдость. — Вы прекрасно осознаете, какая кара должна постичь виновных.

Он чеканил каждое имя, и слова его падали в тишине, точно камни в глубокий колодец:

— Моя дочь… мой нерожденный внук… и ярл Хокон, кровный брат конунга Дании.

Это было не просто перечисление имен — это был смертный приговор, окончательный и беспощадный. Лорды в едином порыве опустили головы, не смея встретиться взглядом с правосудием. Первым тишину нарушил Эрк. Его голос звучал глухо, надтреснуто, будто сама жизнь по капле вытекала из него.

— Да… я всё понимаю. И мне, как отцу этого ничтожества, нет и не может быть прощения.

Он устало провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть печать позора.

— Но он — мой единственный сын. Если его казнят на плахе… мой род угаснет навсегда.

Едва эти слова сорвались с его губ, как Ирвин вскинулся, точно раненый зверь.

— А Элли у меня разве не единственная?! — прошипел он, и в этом шёпоте было больше яда, чем в любом зелье. — И в том, во что превратилась моя девочка… вина твоего выродка!