Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 189 – Элен Бергман

— Сейчас, сейчас, нетерпеливая моя… Я только подготовлю тебя.

И он плавно, бережно ввёл в неё пальцы, заполняя её пустоту и даря обещание неземного блаженства.

Мойра окончательно потеряла связь с реальностью. Мощная, сладкая волна накрыла её с головой, унося в пучину неведомых чувств. Сквозь этот гулкий прибой она услышала низкий, вибрирующий голос:

— Не сдерживай себя, Мойра… Позволь себе этот крик, девочка моя…

Она не закричала — лишь прерывисто всхлипнула, выгибаясь в его руках, и в это мгновение всё её существо рассыпалось на мириады сияющих звёзд.

— Вот так, вот так, моя отзывчивая малышка… — шептал Хокон, осыпая поцелуями её шею и продолжая нежно баюкать ладонью живот.

Мойра замерла, оглушённая пережитым блаженством. «Так вот какая она — мужская ласка», — пронеслось в мыслях, и лицо её вспыхнуло ещё ярче.

— Мойра, открой глаза, рыбонька моя, — Хокон мягко коснулся её подбородка. — Тебе нечего стыдиться. То, что происходит между супругами, свято и угодно небу. Ты должна доверяться мне во всём. Слышишь?

Мойра набралась смелости и встретилась с его тёплым взглядом.

— Да, муж мой. Я доверяю тебе…

— Тебе ведь было хорошо, правда?

— Да… — прошептала она, а затем с сомнением добавила: — Но не вредно ли это для малыша?

Хокон негромко, по-доброму рассмеялся:

— Нет, солнце моё, это лишь на пользу. А теперь я приласкаю тебя ещё немного, и мы познаем друг друга по-настоящему. Не бойся, я буду бережен, я никогда не наврежу нашему крохе.

Он вновь принялся за ласки, на этот раз более страстные и глубокие. В голове Хокона мелькнула мимолетная, чисто мужская мысль: «Как же устроиться поудобнее, чтобы не потревожить пузожителя? О, точно!»

Он осторожно устроил её на боку, прижимаясь со спины.

«Наконец! Целибату конец! Ёлки-палки, я прямо поэт», — весело усмехнулся он про себя, но вскоре и эти ироничные мысли растаяли в огне вспыхнувшей страсти.

Позже, изнеможённые любовью и долгожданной близостью, они уснули в объятиях друг друга — крепко и сладко, как никогда прежде.

* * *

Лорды поднимались из подземелья в тягостной тишине. Каменные ступени гулко отзывались под их тяжёлыми шагами, и каждый звук, точно надгробный звон, множился под сводами донжона. Ни Амлайб, ни Эрк не обменялись ни единым словом. Лица их, застывшие суровыми масками, тонули в пляшущих тенях от факелов; казалось, сами стены замка впитывали горечь только что завершившегося в темницах разговора. Это было молчание людей, чьи плечи придавил невыносимый груз позора и разочарования.

А снаружи замок захлёбывался совсем иной жизнью.

В большом зале уже вовсю гремел праздничный пир, устроенный в честь удачной охоты. В огромном очаге неистовствовал огонь, бросая жаркие блики на вековые балки потолка и длинные столы, ломящиеся от яств. Там, разделанные искусными ловчими, горами высились туши оленей и косуль; истекало соком и дымилось на вертелах мясо вепрей; на золочёных блюдах красовались зайцы, куропатки и фазаны, добытые в морозных чащах. Слуги едва успевали разносить полные кувшины с густым тёмным элем и пряной, дурманящей медовухой, а музыканты оглашали своды звоном арф и свистом свирелей.

Пир начался поздно — зимний день был короток, а лесной гон долог. Но гости, разгорячённые азартом погони, были полны решимости праздновать до первых лучей солнца. Смех становился всё громче, кубки звенели всё чаще, а охотники, перебивая друг друга, хвалились удачными выстрелами.