Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 184 – Элен Бергман

Ангус заметно вздрогнул, его плечи поникли. Хокон продолжал всё тем же ровным, безэмоциональным тоном:

— И какого наследника ты рассчитывал получить от Мойры в будущем? — Он чуть склонил голову набок, ловя взгляд пленника. — Разве твоя любовница забыла упомянуть, что, вытравив вашего общего первенца той же настойкой два года назад, она навсегда стала пустоцветом? Так действует это зелье.

Эти слова хлестнули Ангуса сильнее плети. Он вскинул голову, ловя ртом воздух.

— Я… я не знал! — выдохнул он, и в его голосе прорезалось отчаяние. — Клянусь всеми святыми, я не знал об этом!

Он перевел лихорадочный взгляд с Хокона на мормэра, ища хоть каплю сочувствия.

— Я не убийца! Я не хотел её смерти!

В этот момент из тени шагнул Бьёрн.

— Да что ты говоришь? — громогласно расхохотался он, и этот смех, полный грубой насмешки, ударил в каменные своды. — Не убийца? А как же ярл Хокон? Мы все прекрасно слышали, как ты примерял ему саван и выбирал яд покрепче. Даже место захоронения подобрал.

Ангус побледнел до синевы. Его губы мелко задрожали, но слова иссякли — оправдываться перед теми, кто слышал его собственное признание, было бессмысленно.

В темнице воцарилась свинцовая тишина. Лорд Амлайб долго и бесстрастно разглядывал пленника, словно какую-то диковинную, но мерзкую гадину. Наконец он тяжко вздохнул, и этот звук поставил точку в их беседе.

— Так… — глухо произнес мормэр. — С ними всё ясно.

Амлайб сухо бросил страже:

— Охранять.

Стража мгновенно вытянулись по обе стороны от пленника, преграждая путь к выходу. Мормэр не удостоил Ангуса даже последним взглядом. Тяжело дыша, он в сопровождении Хокона и его верных дружинников покинул сырые, пропитанные безнадегой своды темницы.

Вернувшись в кабинет, лорд Амлайб принялся мерить комнату неровными шагами. Огонь в очаге уже разгорелся в полную силу, отбрасывая тёплые блики на морёные балки потолка и резные дубовые панели, но хозяин замка не чувствовал ни тепла, ни привычного уюта. Его лицо, исчерченное глубокими морщинами, оставалось мрачным, точно грозовое небо.

Наконец он замер у стола и резко обернулся к Юэну:

— Пошли слуг, — голос его прозвучал глухо и надтреснуто. — Пусть немедленно призовут сюда сэра Ирвина… и лорда Эрка из Стратерна.

Юэн коротко поклонился, понимая всю тяжесть момента:

— Будет исполнено, милорд.

Едва дверь закрылась, Амлайб бессильно опустился в кресло. Ему предстоял разговор, способный выжечь душу дотла.

Ирвин был его кровным братом, пусть и рожденным вне закона. За долгие десятилетия этот суровый, прямой человек ни разу не дал повода усомниться в своей преданности; он служил дому Амлайба с верностью, на которую не всегда способны и законные сыновья. И вот теперь имя его единственной дочери прозвучало в подземельях замка как имя презренной преступницы.

Мормэр медленно провёл дрожащей рукой по седой бороде, но мысли о другом друге терзали его ещё беспощаднее. Лорд Эрк. С ним Амлайба связывала вся жизнь: от первых деревянных мечей до седин. Они вместе познавали науку войны, вместе делили скудную походную кашу и хмельные радости юности. Сама судьба переплела их дома, когда они взяли в жены двух подруг, выросших в одной светлице.

Эрк всегда был воплощением чести — честным до суровости, прямым, как полёт стрелы. Мысль о том, что его плоть и кровь, его наследник, оказался таким гнилым выродком, казалась Амлайбу чудовищным недоразумением, злой шуткой богов.