Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 182 – Элен Бергман

Там, в тени массивного входа, его ждал Хокон, чей взгляд прошивал насквозь.

Едва они оказались достаточно далеко от любопытных ушей, мормэр остановился и впился в зятя испытующим взглядом. Тревога, которую он сдерживал перед гостями, теперь отчётливо проступила в его негромком голосе.

— Что стряслось, Хокон? — выдохнул он. — С Мойрой беда?

Хокон коротко качнул своей головой, успокаивая старика.

— Мойра в полной безопасности.

Амлайб шумно, с облегчением выдохнул, но суровое выражение лица зятя не предвещало ничего доброго.

— Однако вести у меня скверные, — продолжил Хокон, указывая в сторону внутренних покоев. — Пройдемте в ваш кабинет, лорд. Там я изложу всё по порядку.

Мормэр ещё мгновение всматривался в его стальные глаза, словно пытаясь заранее прочесть правду, а затем молча кивнул и они стремительно направились в глубь донжона, где дубовые двери кабинета скрыли их от остального мира.

Рассказ Хокона был предельно краток и ледяно спокоен. Но каждое его слово, точно удар молота, подтверждали свидетели: Бьёрн, Эйрик, Хрольв и Орм. Воины говорили скупо, без лишних прикрас — так докладывают те, кто привык отвечать головой за увиденное собственными глазами.

Когда замолк последний голос, в кабинете воцарилась свинцовая, удушливая тишина.

Лорд Амлайб замер у стола, до белизны в костяшках опираясь на него ладонями. Его лицо медленно, пугающе наливалось багровым гневом, а в глазах зажёгся опасный огонь.

— Где они… — прохрипел он, и голос его сорвался на глухой рык. — Где эти мерзавцы?

— В темнице, под надёжной охраной, — коротко отчеканил Хокон.

Мормэр резко выпрямился, словно сбрасывая с плеч груз прожитых лет.

— Веди.

Он бросил властный взгляд на своего верного соратника:

— Юэн — ты с нами.

Они спустились в чрево замка, где каменные своды дышали сыростью и могильным холодом, а чадящие факелы бросали на стены длинные, изломанные тени. Старая дубовая дверь первой камеры отворилась с протяжным, зловещим скрипом.

Элли сидела на узкой, вросшей в стену лавке. Стоило ей увидеть вошедших, как её лицо мгновенно преобразилось. В одно мгновение исчезла хищная маска заговорщицы — она съёжилась, обхватив плечи руками, точно брошенный и испуганный ребёнок.

— Дядюшка… — едва слышно прошептала она, поднимаясь навстречу свету.

На её лице расцвело выражение кроткой, почти святой невинности, а в глазах заблестели непрошеные слёзы.

— Ты пришёл спасти меня? Ты ведь знаешь, что я ни в чём не виновата…

Она страдальчески опустила ресницы, и по бледной щеке медленно скатилась одинокая, чистая, как роса, слеза.

— Я ни в чём… ни в чём не виновата… — повторила она. — Меня оклеветали враги, дядюшка… — сорвалось с её дрожащих губ.

В этом тусклом свете она казалась такой хрупкой, такой беззащитной, что любой, кто не ведал страшной правды, не задумываясь, бросился бы ей на помощь. Если бы Орм не видел всё собственными глазами… Если бы своими ушами не слышал каждое слово её грязного сговора… Если бы сам не вытряхнул из её белья тот проклятый пузырёк с ядом… возможно, он и сейчас бы дрогнул.

Но теперь в его груди выгорело всё, кроме ледяной, беспощадной ярости.

Он шагнул из тени прежде, чем кто-либо успел вскинуть руку. Его огромная ладонь, привыкшая к рукояти меча, мёртвой хваткой сомкнулась на тонкой шее Элли, впечатывая её в холодный камень стены.