Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 162 – Элен Бергман

Амлайб некоторое время хранил молчание, мерно и задумчиво постукивая пальцами по тяжёлой дубовой столешнице. За узким окном тянулся бесцветный осенний день; цепкий ветер шевелил обнажённые ветви старых деревьев во дворе, а в камине, вторя мыслям хозяина, негромко потрескивали поленья.

Наконец мормэр поднял тяжёлый взгляд на Юэна.

— И ещё… — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес он. — Удалось ли разузнать что-то новое об убийствах?

Юэн едва заметно подался вперёд, и в его глазах блеснул стальной интерес.

— Есть зацепка, милорд.

Амлайб мгновенно подобрался, вся его напускная усталость исчезла.

— Говори.

Юэн кивнул, восстанавливая в памяти детали донесений.

— Та молоденькая служанка вашей дочери, чьё тело нашли первым… Оказалось, она была близка с тем парнем из конюшни.

— Конюх? — Амлайб нахмурился, пытаясь сопоставить факты.

— Именно, милорд. Я расспросил челядь — и о ней, и о нём. Кое-какие подробности всё же всплыли на поверхность.

Мормэр нетерпеливо махнул рукой, прерывая излишние предисловия:

— Ближе к делу, Юэн. Не тяни.

— Незадолго до своей кончины девушка стала сама не своя, — продолжил Юэн ровным, деловым голосом. — Другие служанки заметили, что её грызла какая-то тайная печаль. Словно на душе у неё лежал неподъёмный груз… вина за содеянное.

Амлайб прищурился, ловя каждое слово соратника.

— Продолжай.

— Одна из прачек припомнила случай: служанка разрыдалась прямо в разгар работы. Сидела на лавке, закрыв лицо руками, и всё причитала.

Юэн помедлил, понизив голос до шёпота, и повторил слова, которые по крупицам собрали его люди:

— Она твердила одно и то же: «Я всё для него… а он меня не любит… только использовал… Я же из-за него моей леди…»

Амлайб резко вскинул голову, его взгляд стал острым, как кинжал.

— «Из-за него — моей леди»?

Юэн подтвердил серьёзным кивком:

— Да, милорд. Но что именно она совершила — осталось тайной. Прачка не разобрала конца фразы. Бедняжка только рыдала и бессвязно бормотала эти слова.

В кабинете вновь воцарилась вязкая тишина. Амлайб медленно сжал резной подлокотник кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Значит… её могли принудить силой, — глухо произнёс он.

— Или коварством, — отозвался Юэн. — Похоже, девчонка предала свою госпожу ради любви, а когда осознала цену этого предательства — раскаяние стало для неё невыносимым.

Мормэр угрюмо качнул головой, вглядываясь в лицо соратника.

— А что тот малый из конюшни?

Юэн позволил себе тонкую, почти хищную усмешку.

— А вот здесь, милорд, начинается самое любопытное.

Амлайб вскинул пронзительный взгляд:

— Не томи. Излагай.

— У этого молодца, как выяснилось, была и другая зазноба. Та, ради которой он, похоже, и переступил черту.

— И кто же она?

Юэн подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

— Девица эта… непростая. Совсем не из кухонных девок.

Амлайб мгновенно подобрался, всё его тело напряглось, точно натянутая тетива.

— Что значит — непростая? Говори прямо.

— Люди шепчутся о ней с опаской, милорд. Имени вслух почти не произносят, боятся накликать беду. Но ясно одно: она много выше того парня по положению. Конюх перед ней — точно цепной пёс перед хозяйкой: ловил каждый жест, был готов на любую подлость по первому знаку.

Мормэр долго хранил тягостное молчание, обдумывая услышанное, и наконец глухо уронил: