Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 142 – Элен Бергман

Сопровождающие, не смея перечить господину в таком исступлении, поспешно склонили головы и бросились выполнять приказ. Ангус уже собирался шагнуть в тень конюшни, как вдруг едва не сбил с ног молодую женщину, внезапно вышедшую из-за угла сарая.

Он остановился на месте, тяжело дыша. Глаза его сузились, превратившись в две колючие щёлки, когда он впился взглядом в незнакомку.

Он прищурился, и в его затуманенном злобой взоре вспыхнула искра узнавания.

— О… — ядовитая мысль скользнула в сознании. — Да это же та самая потаскушка… кузина этой негодяйки Мойры.

Ангус впился в неё внимательным, оценивающим взглядом. Густые тёмные волосы, тонкие черты лица и глаза, в которых всегда плескалось слишком много греховного огня.

— Элли… — наконец вспомнил он имя. — Ну конечно… Элли.

Губы его медленно, почти лениво растянулись в торжествующей улыбке. А девка-то по-прежнему была чудо как хороша. В памяти всплыло, как жадно она когда-то ловила каждый его жест.

— Кажется, она была влюблена в меня… — самодовольно заключил он. — Преданная, как дворовая кошка.

Он сделал вальяжный шаг вперёд, нависая над ней и окутывая своим присутствием.

— Любимая… — протянул он вкрадчивым, почти ласковым голосом, в котором всё ещё вибрировали нотки недавней ярости. — Уж не меня ли ты здесь высматриваешь?

Элли замерла, и её сердце предательски дрогнуло, пропустив удар. Она вскинула голову, стараясь сохранить на лице маску холодной гордости.

— С негодяями вроде тебя мне не о чем говорить, — отрезала она, хотя голос её слегка вибрировал.

Ангус лишь тихо, вкрадчиво усмехнулся, сокращая дистанцию.

— Сердце моё… — выдохнул он ей в самое лицо. — Ни дня не проходило, чтобы я не вспоминал твои сладкие губки и этот огонь в глазах.

Он склонился ниже, обдавая её жаром своего дыхания:

— Если бы не проклятый брачный договор, на котором настоял мой отец, мне, поверь, не была бы нужна ни одна женщина в мире, кроме тебя. Но это политика, Элли. Грязная игра стариков.

Элли слушала, чувствуя, как пульс ускоряется. Слова Ангуса ложились на душу, словно целебный бальзам на старую рану.

— Но теперь, когда эта негодяйка Мойра замужем за своим северным зверем… — он победно улыбнулся, — я наконец свободен от обязательств.

«Конечно она, — вспыхнула в голове Элли ядовитая мысль. — Опять эта корова-сестричка, я так и знала, что это она стояла между мной и счастьем». Но глядя в синие, полные фальшивого обожания глаза Ангуса, она хотела верить: сейчас он принадлежит только ей.

— И что теперь? — прошептала она. — Теперь, когда ты волен выбирать?

Ангус притянул её к себе, коснувшись руки, и его шёпот стал опасным, как змеиный яд. Он говорил о мести, о том, как легко превратить напускной покой дома Амлайба в пепелище. Одна искра, один верный слух — и мир обернётся пожаром. Элли слушала, завороженная этим медовым голосом, пока они незаметно отступали в глубокую тень за углом конюшенного сарая.

Там, в серой мгле, скрытой от любопытных глаз, они слились в своей болезненной страсти, не замечая ничего вокруг. Но даже в эту минуту в их сердцах жило одно и то же чувство. Жгучая, холодная жажда мести дому Амлайба.

И в этот самый миг за штабелем старых досок шевельнулась иная тень. Некто, почти сливавшийся с потемневшим деревом, замер, превратившись в слух. Свидетель не шевелился, ловя каждое слово их преступного сговора, и лишь тусклый отблеск металла на его одежде на мгновение выдал его присутствие.