Книга Клинки города ярости, страница 83 – Юлия Арвер

Свободные места за столами остались, даже когда расселись все. Девятеро из нас погибли, и наверняка погибнут еще.

Я сидел как раз возле одного из таких свободных мест. Всего два дня назад умер Воробей – мелкий, но очень вертлявый и улыбчивый паренек. Он обладал смертоносной магией огня, но пал от кинжала, вспоровшего ему горло во время очередной тренировки насмерть. Неделю назад в таком поединке я убил Медведя – рослого широкоплечего колдуна. Он оказался слишком нерасторопным и поплатился за это. Я не раскаивался, да и не должен был. Не убью я – убьют меня. Выбор очевиден. Несмотря на боль, я хотел жить. Слишком сильно хотел жить и не собирался умирать в бездарном тренировочном поединке.

Сегодня мы вновь дрались – без слов, без жалости, но не до смерти. Надзиратели ничему нас не учили, только наблюдали. Иногда нам разрешалось пользоваться магией, но чаще – только оружием. Мы с Ветром почти всегда бились против друг друга, но не в смертельных поединках. Он привязался ко мне, как репейник, и даже выгнал с нижних нар под моими ныне мертвого Воробья, заняв его место. Наверное, Ветру хотелось со мной подружиться, но я дружить ни с кем не желал. В чем смысл? Сближаться, чтобы потом не поднялась рука нанести смертельный удар? Кто знает, смилостивится ли надо мной в ответ мой друг или зарубит без промедления?

— Сегодня дерешься сильнее, чем обычно, – ухмыльнулся Ветер в перерыве, утирая пот грязной рубахой.

— Просто хочу зарубить тебя, – рыкнул я и упал на пол в попытке получить секундную передышку. Тело разрывалось от усталости и боли в каждой полузажившей ране.

Ветер ухмыльнулся на мои слова и ничего не ответил. Я уже не раз замечал, что он единственный из нас, кто не разучился улыбаться. Пусть делал он это редко и как бы украдкой, но улыбался. Я же мог только ненавидеть всех вокруг. И сейчас ненавидел Ветра за то, что не мог одолеть, хоть и старался. Магия лихомора легко брала верх над его даром повелевать воздухом, но в искусстве владения оружием я так и не смог его обойти.

— Чего разлегся, скот? Живо поднимайся! – рявкнул надзиратель, неизвестно как оказавшийся совсем рядом, и щелкнул плетью по полу.

Я поежился и вскочил, лишь бы вновь не оказаться битым за секунду промедления. Мою спину и плечи без того уже исполосовали вдоль и поперек, но пытки мне отчего-то не запомнились. В памяти вспыхивали короткие мгновенья боли, а после – чьи-то грубые руки, покрывающие раны мазью, от которой те затягивались, оставляя после себя бледно-розовые рубцы. На старые шрамы наслаивались новые раны и ожоги, пока мое тело не превратилось в карту боли.

— Теперь с магией! – распорядился надзиратель, и мы с Ветром послушно опустили палаши.

Мой соперник едва успел взмахнуть рукой, как я снял засов с внутренней тьмы, и она вырвалась наружу смертоносной силой. Зыбкие тени смешались с незримой воздушной стеной, которой Ветер попытался отгородиться от меня, и атаковали его же оружием, сжав в темном коконе. Туман клубился вокруг, пока он задыхался. Я сдавливал кулак, ликуя. Моя магия день ото дня становилась послушней, тьма внутри ластилась верным псом и с яростью бросалась на врагов.

Ветер пытался трепыхаться, но кокон сжимался все сильнее. Еще немного, и у него затрещали бы кости от давления магической мощи.