Книга Клинки города ярости, страница 64 – Юлия Арвер

Я умылась, оделась потеплее и даже расчесала растрепанные короткие лохмы. Из зеркала на меня смотрела девица с опухшим лицом, свежей царапиной на щеке и угрюмым, почти мертвым взглядом. Чем не воевода Нарама?

Почему-то эти простые действия помогли ощутить, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. И я смело открыла дверь, чтобы доказать самой себе, что живу дальше. Сквозь высокие окна лился серый свет, а кружащиеся в воздухе снежинки казались пеплом моего сожженного сердца, оседающим на проклятый город ярости. А еще пеплом сожженного тела Амира. И два этих пепла встретились на белоснежном зимнем покрывале.

Из малой гостиной слышались мужские голоса и они, кажется, не очень-то ладили. Я заставила себя отвести взгляд от снежинок и неслышно подобралась поближе.

— Я не могу позволить прислуге просто так уходить и возвращаться как ни в чем не бывало! Мои люди должны быть рядом! Тем более те, кто могут натворить дурных дел под носом у императорской семьи! – сокрушался Тир. – Где ты была? Почему не спросила разрешения? Ты хоть понимаешь, что ответственность за любую твою глупость свалится на меня и Амаль?

— Не трогай ее, воевода, – раздался мертвенно-спокойный голос Эрдэнэ, и в нем проступила знакомая мне угроза. – У девочки погиб брат. Ты и сам это прекрасно знаешь, но продолжаешь делать вид, что она – попросту служанка Амаль.

— А как еще прикажешь мне к ней относиться?! Как к революционерке? Что скажешь, хозяин трупов?

— Как предсказуемо. Я бы удивился, если бы ты назвал меня как-то по-другому.

— Не ерничай мне тут! Я разрешил тебе остаться только ради Амаль! И, поверь, еще не забыл, что ты вышел из ее спальни!

— Только не нужно этих сцен ревности. Разрыв вашей помолвки – решенный вопрос, – скучающим тоном парировал Эрдэнэ и, кажется, даже зевнул. – Амаль – не ваша собственность, воевода. Советую довольствоваться местными девицами, которые вам так по нраву.

— Да как ты смеешь?! – Тир задохнулся от гнева.

Вот тут-то и пришло время вмешаться. Я застегнула бархатный камзол и твердым шагом вошла в гостиную, откуда на меня тут же пахнуло теплом горящего камина. Тир с Эрдэнэ стояли друг напротив друга, и оба замерли в причудливых позах от звука открывшейся двери. Игла скукожилась в кресле и глядела на меня пустым взглядом. Я узнала эту пустоту – всего несколько минут назад такая же смотрела на меня из зеркала.

— Разве нас не объединяет одна цель? – процедила я и перевела тяжелый взгляд с Эрдэнэ на Тира. – Если вы решили устроить петушиные бои, то избавьте нас с Иглой от этого действа.

Тир потупился, а Эрдэнэ, не скрываясь, хохотнул. Я же ощутила, что внутри нет даже раздражения. Только пустота и ясная цель, которой мы могли и не достичь, если не уладим бесконечное множество мелких склок.

— Тир, Игла – не прислуга. Она – свободный человек, который следует за мной по своей воле. Ради нее я стояла на коленях перед собственным умалишенным братом. Как думаете, стану ли я указывать ей, как переживать свое горе? Слава Творцу, все мы сегодня здесь и потому можем обсудить, как подобраться к другу Иссура, которого вы так неосмотрительно вышвырнули вон.

Пожалуй, я совру, если скажу, что разговор получился мирным. Эрдэнэ с Тиром то и дело норовили выяснить, кто же из них хозяин положения. Мы с Иглой казались безжизненными отражениями друг друга. Она говорила редко и по делу, так и не обронив ни слова о вчерашнем дне и Амире. У нее внутри тлело свое горе, в которое я не имела права вмешиваться, и потому поклялась себе не спрашивать, где она была.